Идет караван, Паша. И ни тебе, ни мне его не остановить. Может, правильной дорогой идет, а?..»

Металлическая полусфера крыши делала «Парсуну» похожей на беременную устрицу.

К разочарованию Евгения, видеосалон на первом этаже не работал. Помимо ателье и видеосалона, «Парсуна» включала киоск по продаже видеоаппаратуры и мастерскую по ее ремонту, прокат кассет, рекламное агентство. На втором этаже обращала на себя внимание стеклянная дверь под красочной вывеской «ЖИВЫЕ ЦВЕТЫ – В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ ГОДА!».

– Слушаю вас, – подошел к Евгению человек неопределенного пола и возраста с гладко зачесанными назад рыжими волосами. – Будем фотографироваться?

«Где‑то я его видел? – брезгливым взглядом измерил Евгений подошедшего. – Кажется, в крематории. Нуда, церемониймейстер из ритуального зала!»

– Мне нужен Ярик из видеосалона.

Тон администратора тут же перестал быть официальным и потеплел.

– Ах, вы к Ярославу Богдановичу? – жеманно, с придыханием воскликнул он.

«Педрило», – понял посетитель.

– Вы знаете, его, к сожалению, нет. Он, к сожалению, заболел.

– К чьему сожалению? – начал злиться Евгений.

– Как?.. А‑а!.. Ко всеобщему, разумеется. Может быть, я чем‑нибудь могу…

– Не можешь. Разве что домашний адрес.

– Ярослава Богдановича?

– Не твой же. Где он живет?

Администратор обиженно надул губы.

– Не знаю.

– Ой ли?.. Ну так узнай! И поживее.

Ярко выраженный представитель тех, кого в устаревшей официальной лексике называют «меньшинствами» и кто давно уже, судя по передачам ОРТ, составляет большинство, особенно в богеме демократического «ренессанса», крутнулся на каблуках, сделал несколько шагов к тяжелой бархатной портьере, отделявшей вход в фотоателье, но затем решил «вспомнить» адрес Ярика без предварительной консультации.

– Ах да, да… Я вспомнил. Он живет на улице Пирогова. Дом двенадцатый, это легко – как автобус, который сюда ходит. А квартира… квартира справа на четвертом этаже в первом подъезде.

– Телефон у него есть?

– Телефон?.. Телефон я могу вам дать, но он его отключил Он, знаете ли, болен…

– У него что, СПИД?

Администратор вздрогнул:

– П‑почему… СПИД?

– А у вас ещё и зубы болят? – сплюнул Евгений и удалился вниз по лестнице.

«Ярослав Богданович» – это навсегда, – подумал он с не приязнью. – Ха‑ар‑роший салон!..»

Разузнав у прохожих, как найти улицу Пирогова, он закурил но успокоения это не принесло. И оттого, что стрелки часов коснулись полдня, оттого, что приходилось терять время, а стало быть, и деньги, от неопределенности, голода, безденежья, плохой погоды, не до конца ясной своей миссии, «птичьего» статуса, удаленности от дома и какой‑то непреодолимой, роковой обреченности на одиночество – от всего этого вместе ему безумно захотелось бросить все к такой‑то матери и уехать поскорее из этой «портовой клоаки» в Москву, Париж, а то и просто куда глаза глядят.

«Ага! – тут же откликнулся предательский голос. – А я тебе что говорил?.