– Зачем? – опешила она.

– Чтобы я никуда не ушел, пока придет милиция.

Скромное ситцевое платье в горошек было надето наспех и выглядело на ней так, будто побывало в мусульманском анклаве Жепа.

– Так что, будешь вызывать милицию или я войду?

Оксана молча повернулась, прошла в глубину темного коридора, отсвечивая треугольником голой, из‑за незастегнутой «молнии», спины.

Евгений закрыл за собой дверь.

– Что тебе от него надо? – пьяно растягивая слова, спросила Оксана.

– Где он?

– Иди, бери, – икнула она и, потеряв ко всему интерес, ушла в спальню.

Ярослав Богданович Войко 1976 года рождения (что следовало из его паспорта, изъятого Евгением из кармана валявшегося посреди комнаты пиджака) представлял собой рыхлое бесчувственное тело весом приблизительно в восемьдесят килограммов и длиной около двух метров. Тело, облаченное в клетчатые брюки, белую рубашку и один грязно‑желтый ботинок 44‑го (в соответствии с номером дома) размера, лежало поперек тахты и храпело.

Посреди относительно ухоженной комнаты стоял стол с грязной посудой, среди которой находился второй ботинок гражданина Войко. В консервной банке оставались недоеденные шпроты, но все три бутылки из‑под водки «Царь Петр» были пусты.

Дверь в спальню оставалась открытой, в проем Евгений видел хозяйку, которая завалилась, в чем была, на смятое покрывало и тут же отключилась. Он посмотрел на Ярика. Лицо его ни о чем не говорило: бледное, с болезненными кругами под глазами, киркоровскими баками «а‑ля пидер» и прилипшей к потному лбу прядью давно не мытых волос. А вот безвольно свисавшая с тахты рука привлекала внимание мелкими белыми шрамами, иссекавшими ее по локоть.

«Еще и наркоман», – понял Евгений и осмотрелся, но ни шприца, ни ампул на поверхности не обнаружил; рыться же в тумбочке не имел права. Оставалось надеяться, что Ярик вырубился не в результате инъекции, а вследствие усталости, и тогда, при большом желании, его можно было привести в чувство. Надежда подкреплялась стойким запахом перегара. Евгений снял куртку, рывком поднял Ярика.

– Эй! – крикнул в самое его ухо. – Очнись!

Если тот и очнулся, то никак не давал знать об этом. Стоило его отпустить, и он безвольно начинал заваливаться в непредсказуемую сторону. Евгений взял со стола пустую бутылку, набрал на кухне воды и, вернувшись в комнату, усадил Ярика вновь.

– Ярик! – последовал хлесткий удар по щеке. – Очнись! Слышишь?..

Серия последующих пощечин и полторы бутылки воды возымели действие. Ярик открыл глаза, долго наводил фокус на Евгения, качаясь из стороны в сторону, но все же удерживая вертикальное положение. Для него угол наклона земной оси составлял 40 градусов.

– Выпить хочешь?

Глаза Ярика открылись шире.

– У‑у, – издал он наконец звук и кивнул.

Евгений вылил в стакан оставшуюся в бутылке воду, подал ему, по горькому опыту зная, что человек в таком состоянии пьет все, что течет, ест все, что движется (исключая транспортные средства), и ему решительно безразлично, что налито в стакан – лишь бы оно было мокрым и по возможности булькало.

Психологический трюк удался. Ярик выпил, вздохнул, занюхал рукавом. Нанизав несколько шпротин, предварительно изъяв из банки окурки, Евгений сунул ему вилку в рот, чем завершил иллюзорный цикл «выпивка– закуска».

– Ну, ты как, в норме? – придвинув к тахте стул, спросил Евгений.

Кулак с оттопыренным большим пальцем означал готовность к разговору.

– Понимаешь хорошо?

– Ну. Ты кто?

– Я оперуполномоченный из отдела по расследованию убийств комиссар Мегрэ.