— Пояснение?..

— Мой взгляд на происходящее в академии с уклоном на конкретных людей. Я же говорила про чистки? — Если бы о таком можно было забыть. — Ну вот: меня попросили ничего не скрывать, тем самым позволив следствию кардинально решить вопрос с теми, кто им «интересен».

— Какая прелесть. — С одной стороны, меня радовала серьëзность и неотвратимость кары, настигшей виновных. С другой же, как-то всë это было слишком масштабно для воздаяния за травлю. А это значит, что в академии столкнулись интересы рыбëшек покрупнее нас или даже директора, которому уже сделали ручкой. Что из этого следовало, спросите? Я отвечу: неудержимый ветер перемен, не ко всем относящийся благосклонно и грозящий чуть что перерасти в бурю. — Пойдём. Раз уж у нас обоих есть дела, то лучше не сильно медлить…

Ведь наша главная задача сейчас — удержаться в самом центре «глаза бури», пережив происходящее и оставшись, по крайней мере, при своих…

Глава 21

Вечер, лес… вода?

Дела, на которые я ссылался, представляли собой ни много, ни мало, а изучение теоретических материалов, предоставленных Троекуровым. Он просто и незатейливо сказал, что дома меня будет дожидаться планшет, данные на котором я должен изучить за вечер. Справлюсь — мои способности к обучению подтвердятся. Нет — значит, нет. В общем-то, это был в достаточной мере разумный, преследующий сразу несколько целей шаг. Вероятность того, что я откуда-то знаю предоставленный материал — минимальна, объём — достаточно велик, польза для меня — предельно высока. Сейчас я, лёжа в постели с лёгким «учебным» планшетом, снабжённым своеобразным утолщением с правой части для удобства хвата, прислушивался к странной пульсации на периферии сознания и проверял систему устройства на прочность, просматривая что-то около двенадцати страниц в секунду. Планшет справлялся, но периодически подтупливал: незаметно в рамках обычного пользователя, но весьма ощутимо для ускоряющего сознание меня. Это раздражало, но не мешало в полной мере этого слова. Я просто получал чуть больше времени на размышления, что, возможно, было только в плюс: очень уж специфичные и новые для меня знания посчитал необходимыми Троекуров.

А представлены на планшете были основы применения уникальной экипировки нашего государства, включая броню, высокотехнологичные устройства, системы связи, оружие и прочая, прочая. Текст, изображения и видеозаписи. Последние мне не нравились, так как их нельзя было ускорить в достаточной мере, — максимум — вдвое, — но смотреть приходилось всё. Потому что не везде составителям этих инструкций удавалось словами передать всё то, что было нужно знать подготовленному гвардейцу. А руководства предназначались именно для солдат-специалистов особого назначения и положения, благодаря чему я ещё сильнее уверился в том, на какую роль меня готовится посадить комитет.

В общем-то, я и ожидал чего-то такого. И даже более того — хотел стать «агентом-универсалом» с расчётом на определённого рода свободу действий. Ведь иные варианты, какими бы они ни были, даже теоретически меня не устраивали. Под удар вставала моя свобода, ибо куда ни ткни, а полевой агент в любой форме существо подневольное. А свободу я терять не хотел, намереваясь раздуться до такого калибра, что меня станет нерационально отправлять делать не особо важную, «рутинную» работу. Зато особые поручения или демонстративные игры мышцой в рамках охватившей мир холодной войны меня, теоретически, вполне устраивали. Теоретически потому, что я мало что понимал в том, чем мне на самом деле придётся заниматься в дальнейшем. Уникальные обстоятельства и силы накладывали свой отпечаток, ставя крест на детальном и долгосрочном планировании.