— На то есть несколько причин, господин агент. Во-первых, пирокинетов больше, и они в среднем обладают наиболее серьёзным площадным разрушительным потенциалом, что от действующих совместно с армией псионов в абсолютном большинстве случаев и требуется. Иной профессионал в этой области может и город-миллионик за полчаса с землёй сравнять, если ему не помешают. — Этот мир оставался в целости не иначе как чудом, я вас в том уверяю уже в тысячный раз. — Во-вторых, операторы крио-, аэро- и гидрокинеза наиболее востребованы на воде, куда основную их массу и отправляют. Что касается остальных, то им чаще всего готовят место в отрядах особого назначения, но вы об этом и так наверняка знаете…

Я кивнул. Именно в методичках спецподразделений, — и на их полигонах, которые я, впрочем, посещал всего пару раз, — я вплотную познакомился с непростым искусством образования синергии направлений. Нечасто среди псионов встречалась способность к использованию взаимодополняющих направлений, так что чаще всего они именно что учились работать друг с другом. И куда в таком деле без использования конкретных, заранее изученных и отточенных связок?

— Верно, со всем происходящим в спецподразделениях я ознакомлен как нельзя лучше. Но об армии мне известно прискорбно мало. И это необходимо исправлять…

Не сказать, что я оказался здесь исключительно ради того, чтобы вникнуть в основы взаимодействия армии и псионов. Это, на самом-то деле, проще всего было сделать посредством изучения всё тех же методичек и отчётов за последние лет десять. Но генерал уже сделал свои выводы, и необходимости в его переубеждении я не видел.

— Полагаю, работа армии для вас выглядит несколько блекло, господин агент? На фоне того, что вам привычно?

Хмык сам сорвался с моих губ:

— Я прекрасно понимаю, что в армии не место индивидуальности, даже если речь идёт о псионах. И я так же способен оценить всю прелесть чёткого исполнения приказов и «работы по лекалам». Иначе управлять столь большим числом бойцов, подозреваю, просто невозможно. — Генерал не торопился меня прерывать, так что я, втянув носом воздух и окинув взглядом «поле боя», продолжил. — Как скоро учения перейдут в фазу отработки наиболее масштабных комбинированных атак?

— Тринадцать минут. — Генерал ответил, даже не глядя на наручные часы. — Сейчас заканчивают с удержанием гипотетического противника на занятых им позициях, после пройдёт локальная подготовка местности к атаке, которой в рамках этих учений не будет, а после наши лучшие псионы совместно превратят всё на полигоне в пыль.

— Так уж и всё? — Четыре с половиной тысячи квадратных километров — это вам не шутки. Один из самых крупных полигонов региона, всё-таки.

— Уверен, вы оцените. Сейчас мы находимся на южной границе полигона, а удар будет нанесён ближе к северной, почти в двадцати километрах от нас. И даже так, последствия будет отлично видно… — Мужчина мечтательно прищурился. Фанат своего дела, не иначе. — Вы ведь как раз хотели посмотреть на совместную работу псионов разных направлений «в масштабе»? Это как раз оно и есть. По секрету скажу: конкретно этот приём предназначен для уничтожения городов-миллионников потенциального противника. Каскад таких ударов превратит в руины тысячи квадратных километров городской застройки.

На изогнутую мною бровь генерал не ответил. Лишь ухмыльнулся предвкушающе, да направил взгляд суровых глаз вперёд, на полигон, где рядовые «расчёты» псионов как раз демонстрировали максимум из им доступного, оглядываясь, впрочем, на сохранение способности продолжать бой, как и положено согласно инструкциям.

Плазменные шары и дуги устремлялись к условным целям, вспыхивая там всепоглощающими кострами расходящегося во все стороны пламени, а и без того уподобившийся выжженной пустыне полигон всё больше и больше напоминал пейзажи с поверхности той же луны.