К густым зарослям в парке я подлетал в самом что ни на есть паршивом расположении духа, понимая, что впереди меня, возможно, ждёт только ложь и недоговорки. Я изначально «стартовал» именно отсюда, и за время моего отсутствия никто не стал лезть в кусты и проверять, здесь ли я нахожусь. Охрана как таковая за мной по пятам уже не ходила — не было в том смысла, только лишнее внимание к моей не особенно заметной персоне. Плюс я и сам предпринял усилия для того, чтобы бесследно исчезнуть. А теперь предстояло как следует пофонить, чтобы это не я появился из ниоткуда, а меня нашли, проследовав за возмущением Пси.

Даром, что ли, сейчас на территории академии была развёрнута прорва оборудования, для этого и предназначенного?

Я поудобнее устроился в траве, сосредоточившись на собственном разуме и ноосфере. Пока меня никто не беспокоил, а в городе творилось неладное, так что я мог спокойно попрактиковаться в, так скажем, целенаправленном воздействии на чужие разумы. Мимолётном и слабом, спроецированном через ноосферу, но при том всё равно ощутимым. В случае неудачи, — которая, я уверен, не станет фатальной для подопытных, — мелкие проблемы удастся списать на влияние обстановки. Ну а если всё получится, то я даже помогу людям. Совершенно незаметно для них самих, между прочим!..

Так что, спросите, я конкретно собирался сделать? А ответ прост: повторить свой первый опыт с шаурмой, но с конкретной целью, не столь явно и не напрямую, а через ноосферу. Я изначально не был ограничен расстоянием в случае с телепатией, но повода попытаться нащупать возможные пределы до сего момента не было. А сегодня этот день настал, и да реализуются мои теоретические выкладки на практике.

Приступим-с…

* * *

Спустя несколько минут.

Мужчина сидел, оперевшись спиной на стену, и безвольным, почти мёртвым взглядом смотрел на обвалившуюся стену музея, оцеплённого сотрудниками спецслужб. Там, за периметром, находиться дозволялось только силовикам, да медикам с пострадавшими, о которых они заботились. Мужчина и сам должен был быть там, ведь рана на спине саднила не на шутку… но он сбежал. Сбежал, когда его беременная жена вдохнула в последний раз, а реанимационные мероприятия не дали желаемого эффекта. Он даже ударил медбрата, когда тот попытался остановить его…

К облегчению самого мужчины, врачи были слишком заняты, чтобы гоняться за тонущим в горе человеком, а силовики, будь то полиция или люди во всём чёрном, ограничились лишь сверкой биометрии, не став задавать лишних вопросов. Они рыли носом землю в поисках террористов, а уставший сорокалетний профессор истории на эту роль никак не подходил, даром, что был в неадекватном состоянии.

И вот теперь он сидел здесь, размышляя над тем, что, возможно, сейчас хороший момент, чтобы свести счёты с жизнью. Даже делать ничего не придётся: просто остаться здесь да истечь кровью. Рана вновь открылась, не выдержав пробежки, и мужчина уже с четверть часа ощущал, как по спине расползается безразличный и равнодушный холод, как нельзя лучше описывающий его нынешнее отношение к жизни без единого близкого родственника и, теперь, без любимой женщины тоже.

Он и сам не понял, в какой момент его мысли улетучились, словно чудное наваждение, а тело разве что не само собой поднялось и зашагало к врачам, хромая и едва переставляя немеющие ноги.