Потому Хозяин Трона просто сидел. Его руки лежали на подлокотниках кресла, а пальцы были сплетены в районе солнечного сплетения. Лицо, освещённое лишь светом настольной лампы и прыгающими языками пламени в камине, напоминало старинную восковую маску: мужчина явно постарался, «нагнетая жути» перед прибытием непутёвого наследника. И напряжение, физически ощутимое, исходило от него волнами, заставляя чувствовать себя чем-то меньшим, чем было на самом деле.

— Ваше Величество. — Владимир склонил голову, на секунду уперев взгляд в устилающий пол узорчатый ковёр. А когда он вновь перевёл взгляд на отца, то тот уже и сам смотрел прямо на него. Его глаза, холодные и пронзительные, уставились на сына. В них, как и много раз до этого, не было ни гнева, ни разочарования. Лишь бездонная, натягивающая нервы до предела неумолимость наказания.

Но только сегодня, спустя столько лет, Владимир спокойно, без невероятного внутреннего усилия выдержал этот взгляд. Даже усталость отступила, сменившись прохладцей в районе желудка и едва ощутимой дрожью в коленях. Он знал, что прямо сейчас бросаться с места в карьер и начинать оправдываться было смерти подобно, и потому терпеливо выжидал. Ждал вопроса или приказа, по которым уже можно было бы определить степень его недовольства потомком.

Секунды тянулись, словно часы, а тиканье настенных часов уподобились ударам молота по наковальне.

— Владимир Романов. Ты разочаровал меня. — Император слегка поджал губы. — Я жду от тебя подробного отчёта о том, что побудило тебя к этому безрассудству, и почему ты не счёл необходимым поставить меня в известность. Но здесь и сейчас тебе дозволено ограничиться рассказом. Приступай.

Владимир внутренне выдохнул, не ощущая щекотки на подкорке разума. Значит, отец пока ограничивался лишь поверхностными его мыслями, которые он, живя с телепатами под одной крышей так долго, научился неплохо контролировать.

— Ко мне в руки попала запись твоего разговора с главой Имперского Медицинского Института. Так я узнал о том, что у Лины практически нет шансов самостоятельно выйти из комы, а твоё участие в её спасении несло неоправданные риски для Империи. И так как мне не удалось выйти на Артура и хоть как-то с ним связаться, я посчитал, что стоит проверить регион, где он чаще всего появляется в последнее время. Южный Калифат. Посылать туда людей не было смысла: слишком высоки были риски дипломатического скандала, да и привлечь внимание Лжебога у незнакомых ему людей могло не получиться. — О том, как именно он планировал это внимание привлекать, Владимир решил не распространяться. Всё равно не пригодилось. — Я смог выйти на контрабандистов и организовать свой перелёт из самого сердца Империи в государство, с которым у нас вообще нет прямого сообщения… но это мы обсудим после.

Император кивнул, и Владимир, воодушевлённый хотя бы отсутствием комментариев, продолжил.

— У меня были планы касательно того, как и где стоит искать Артура Геслера, но всё это не пригодилось. Он заранее узнал о моём визите, и организовал встречу. Она продлилась недолго, но я узнал достаточно для того, чтобы счесть риск оправданным…

Цесаревич начал пересказывать слова Артура, который, стоило признать, не собирался щадить чьих-либо чувств. Он тогда говорил прямо и резко, и Владимир сейчас перенял эту манеру, потому как старался, по возможности, цитировать, дабы отделить свою точку зрения от его.

Подробности Плана впечатлили Императора настолько, что тот даже на долю секунды потерял контроль над лицом. Не меньшее удивление вызвал и тот факт, что Артур не собирался больше «спасать людей любой ценой», фактически пообещав как можно скорее переложить эту ответственность на плечи правителей государств, которым будет поручено курирование основных этапов плана по освоению новых миров.