|
Ни разу. Будто в бассейне не было никакой темноволосой красотки в купальнике.
Штиль игнор Панацеи, естественно, заметила. Она отплыла к дальнему бортику и принялась разглядывать город за стеклом.
Выходит, команда Девятки не такая уж команда на самом деле. По крайней мере, эти дамочки явно недолюбливают друг друга.
— Совет собирает экстренное заседание, — сказала Панацея. — Через сорок минут. Ждут всех в зале.
— Всех? — Пульс приподнял брови. — Даже Вектора?
— Всех, — отрезала блондиночка.
Апогей нахмурился. Резко ударил ладонью по воде.
В следующую секунду я понял — что-то происходит. Вода вдруг резко потяжелела и загустела. Реально. Она оставалась всё такой же тёплой, но стала похожа на… на жидкий бетон. Не буквально, конечно, чисто по ощущениям. Меня вдруг потянуло вниз. Плечи ушли под воду. Я взмахнул руками, пытаясь удержаться на плаву — ни черта не вышло. Какая-то сила упорно тащила меня на дно. Причём быстро тащила. Ещё чуть-чуть, и скроется даже макушка.
Слева заорала Штиль. Пульс успел вцепиться в поручень ступеней обеими руками.
Это длилось секунды две, может, три. Потом отпустило.
Я вылетел на поверхность, ударился локтем о кафель, повис на бортике, закашлялся так, что глаза заслезились.
— Извините, — сказал Воронцов.
Спокойно сказал. Улыбка уже вернулась на место.
— Аркадий, твою мать! — Штиль трясло. — Я чуть не захлебнулась!
— Я же извинился.
«Ты гляди-ка, Псих, — тихо произнёс Мозгоед. — Наш герой разозлился по-настоящему. Похоже, ему всё труднее держать себя под контролем. Одно известие о том, что Совет снова отдал команду „к ноге“, и белобрысый дебил чуть не утопил вас всех. Ну кроме Панацеи, конечно».
— Аркадий, — поморщилась Панацея. — Возьми себя в руки. Раменский уже тут. Приехал двадцать минут назад. Сидит в зале.
— Один?
— С Лозинской и Куликовым. Остальные вот-вот прибудут.
Апогей молча подтянулся на руках, вылез из воды и пошлёпал босыми ногами к своему халату, который лежал неподалёку.
— А мне что делать? — спросил я. — Снова возвращаться в комнату?
— Не надейся, — взгляд Панацеи скользнул по моему лицу. В нём, в этом взгляде, отчётливо читалось — я говорила тебе: беги, кретин. А ты вернулся. — Твоя персона на повестке сегодняшнего совета. Телепату велено тоже явиться.
— Псих придёт вместе со мной, — вмешался Воронцов.
Он стоял возле лежака и завязывал пояс халата.
— Нет, — блондиночка глянула на него так выразительно, что даже Штиль тихонечко свалила в сторону, начала одеваться. — Если мальчишка придёт с тобой, ты подтвердишь подозрения Совета, что имеешь виды на телепата.
Панацея сказала это ровно, без нажима. Смотрела прямо на Воронцова. Он ей не ответил. Но при этом даже не подумал спорить.
Какие высокие, однако, отношения у этой парочки. Апогей спокойно перебивает Штиль, с Пульсом ведёт себя как с подчинённым, но стоило блондиночке сказать «нет», и он мгновенно заткнулся.
Соломин подтянулся, сел на бортик. Дотянулся до полотенца и принялся вытирать голову.
— Псих пойдёт со мной, — сказал он. — Меня точно никто ни в чём не заподозрит.
— Хорошо, — кивнула Панацея.
Она развернулась и пошла к лифту. Каблуки застучали по кафелю.
— Через двадцать минут жду тебя возле твоей комнаты, — сообщил мне Пульс и тоже начал одеваться.
— Так дверь захлопнулась, — сказал я.
Соломин завис с одной рукой, засунутой в халат.
— В смысле? — спросил он.
— В прямом. |