|
Не мог уснуть. Беспокоит кто-то из близких. Думаю, ребёнок. Там что-то с образованием. Заканчивает школу, надо поступать в колледж или институт, а денег на взнос нет.
Николай Петрович закрыл глаза и обречённо кивнул.
Я развернулся к столу, с усмешкой посмотрел на Старейших.
— А теперь фокус. Смотрите.
Уборщик стоял у меня за спиной. Я его не видел, но дымку чувствовал прекрасно. Она у людей всегда шевелится за долю секунды до того, как человек что-то делает. Сначала намерение, потом движение.
— Он сейчас переступит с ноги на ногу.
Моя фраза прозвучала ровно за долю секунды до того, как Николай Петрович реально перенёс вес с правой на левую ногу крошечным шагом.
— Оглянется на дверь.
Уборщик оглянулся ровно с завершением слова «дверь».
— Вытрет ладонь о штаны.
За спиной раздался шорох ткани, и снова не после моей фразы, а во время неё.
«Псих, — задумчиво произнёс Мозгоед. — А такому ты не учился. Считывать намерения, глядя на объект, — да. С полным отсутствием контакта с объектом — ни разу. Что за прикол?»
«В душе понятия не имею. Просто знал, что получится, поэтому и сделал. Думаю, мне не нужно смотреть на человека, чтобы считать, как он поступит в следующую секунду. К тому же мужик этот слишком открытый, простой».
В зале стало тихо.
Мираж перестала стучать пальцами по столешнице. Берг очень медленно надел очки обратно. Дроздов наклонился к соседу и снова что-то переспросил, но ему уже никто не ответил.
— Достаточно, — произнёс Раменский. — Спасибо, Николай Петрович. Вы свободны.
Уборщик потоптался, глянул на меня один раз, коротко, с непонятным выражением, и попятился к двери. Буквально мгновение — и его словно ветром вынесло из зала.
— Ну ладно, — вздохнул Куликов. — Убедил… А по мозгам ударить можешь? — вдруг спросил он. — Ну, чтобы человека с ног свалить.
Я посмотрел на Старейшего.
Вспомнил администратора за кулисами. Часы с потёртым ремешком. Расписание с ровными галочками, которые он ставил весь вечер.
— Нет, — ответил уверенно, глядя Куликову в глаза.
— Хм… Жаль, — очень правдоподобно огорчился Медведь.
Совет снова ожил, зашевелился. Короткие взгляды, кивки. Похоже, ответ им понравился даже больше, чем вся демонстрация.
Ну да. Телепат, который отлично читает ауры и намерения, но не умеет бить. Полезный и не страшный.
Они по-любому знают, сколько ступеней в развитии моего Дара, но пока поверили в переходное состояние с первой на вторую. Именно то, что и требовалось.
Глава 7
Дальше про меня опять забыли.
Совет вернулся к тому, с чего начал. Сроки моей подготовки, программа наблюдения, кому поручить наставничество. Берг что-то говорил про финансирование, Шейн подсчитывал вслух, Раменский слушал и не перебивал. Но самое главное — они вдруг как-то резко заткнулись про инициацию и Центр Реабилитации. Будто вопрос решён. Хотя никто никаких решений не озвучивал, я бы точно не пропустил столь важное заявление.
Такое чувство, что после моей демонстрации и ответов на заданные вопросы Старейшие резко прониклись предложением Пульса оставить меня в Авангарде.
В итоге они даже на полном серьёзе начали выбирать наставника среди Девятки. Тут одарённые оживились и принялись спорить, кто больше достоин этой роли. Правда, спор у них был слегка… как бы это сказать… дебильный, что ли. Каждый выдвигал свою кандидатуру, но делал это так, что к концу самопрезентации всё каким-то удивительным образом упиралось в Апогея. По сути, члены Девятки просто нахваливали своего предводителя.
Сам Апогей скромно улыбался, только изредка вставлял что-то типа «да не стоит», «я не так хорош в обучении других», «вы меня слишком превозносите». |