|
— И что тут забавного? — мрачно поинтересовался я, вставая на ноги.
— А то. — Штиль тоже поднялась, сделала шаг назад. При этом продолжала с улыбкой пялиться на мою мрачную рожу. — Понимаешь, Апогей ни в кого просто так не вкладывается. Ни силами, ни ресурсами, ни временем. Совсем. Я его очень хорошо знаю. И если он вдруг начинает возиться с кем-то лично, тратить своё время, приставлять учителей, значит, ему от этого кого-то очень сильно что-то нужно. Именно ему, понимаешь?
Одарённая посмотрела мне в глаза.
— И речь сейчас не о том, что мы обсуждали в бассейне. Я говорю о конкретных интересах самого Апогея, — закончила она.
Сказала легко, между делом, с той же насмешкой, с какой рассуждала про доминирование. Будто несёт ерунду, просто трепется.
«Так-так-так…. — тихо протянул Мозгоед. — Сучка, похоже, догадывается, что наш красавчик радеет не только за интересы всей Девятки».
— И что же ему от меня нужно? — спросил я, отряхивая штаны.
— А вот это, малыш, самый главный вопрос. — Штиль отвернулась и неторопливо пошла к груше, на ходу перематывая сбившийся бинт. — Только я его, например, задавать не буду. Думаю, Аркашу моё любопытство разозлит. А я, знаешь, не люблю, когда он злой. Тогда доминирование перерастает в откровенное БДСМ. Но ты…
Она обернулась через плечо:
— Ты можешь ненароком, невзначай попытаться выяснить истинные мотивы нашего предводителя. — Брюнетка остановилась, ударила по кожаному боку груши. — Иди сюда. Будешь отрабатывать удары на предмете. Ты не только до ринга не дорос, но и до спарринга.
«Она что-то знает?» — спросил я мысленно Мозгоеда.
«Нет, — ответил телепат. — Но чувствует двойное дно в аркашином плане. Интереснее другое. Ты заметил, что при Апогее наша красотка демонстрирует раздражение в твою сторону, а наедине пытается наладить контакт?»
«Контакт? — истерично хохотнул я про себя. — Ты называешь это попыткой наладить контакт? Серьёзно? По-моему, она только глумится и всячески меня доводит».
«Поверь мне, Штиль сейчас ведёт себя с тобой как очень хорошая девочка», — хмыкнул Мозгоед.
«И ты, конечно, снова не помнишь, откуда так хорошо знаешь членов Девятки?»
«Ясен хрен», — невозмутимо ответила телепатическая пиявка и примолкла.
Как выяснилось, спарринг был только разминкой. Разогревом перед основным блюдом.
Следующие два часа Штиль гоняла меня так, что к концу тренировки я мечтал только об одном — чтобы она наконец снова начала меня бить. Хоть какое-то разнообразие.
Сначала одарённая заставила отрабатывать удары по груше. Не абы как, а правильно — с разворотом корпуса, с переносом веса, чтобы сила шла от бедра, а не от плеча.
Первые минут двадцать лупил по чёртовому кожаному мешку так, что сбил костяшки в кровь. Брюнетка стояла рядом, придерживала грушу и лениво комментировала каждый мой косяк. А косячил я часто. Оказалось, попасть кулаком туда, куда целишься, если ты одарённый, — целая наука. Потому что меняющееся тело вкладывало в удар втрое больше, чем рассчитываешь.
Потом были уклонения. Штиль просто кидала в меня мячи. Обычные теннисные мячики, целую корзину. Кидала быстро, зло, стараясь непременно попасть в лицо. Моей задачей было уворачиваться от ударов, не сходя с места.
Думаю, можно не уточнять, что первую сотню мячей я собрал собственной физиономией. Ко второй сотне начал что-то соображать. Тело училось быстрее, чем голова, — корпус реагировал сам собой, башка без подсказки и участия мозга уходила вправо или влево. Когда начали пятую корзину, я пропускал уже примерно один бросок из пяти.
Дальше была работа ног. |