Изменить размер шрифта - +

«Хватит юродствовать. Скажи, Воронцов сказал правду или очередной спектакль для наивного пацана?»

Телепат ответил не сразу. Это уже настораживало. Обычно он тянет паузу, если собирается выдать что-нибудь хреновое. Я прямо почувствовал, как он там, внутри, что-то взвешивает.

«Правда, — сказал наконец Мозгоед. — Всё, что он показал, — правда. Чисто технически Год Ноль устроили белобрысый ублюдок и Стикс, по приказу Совета».

«Но? Я же чувствую, сто пудово есть это долбаное „но“».

«Есть».

Снова последовала пауза.

«Говори уже, чёртова пиявка», — я начал заводиться.

«Не нервничай, Псих, — хмыкнул телепат. — Твой дружок сказал правду, но не всю. Про четвёртого умолчал».

Я от неожиданности выронил из рук бутылку с водой. Как раз взял её со стола, чтобы сделать пару глотков. Во рту пересохло.

Воронцов осёкся, посмотрел на меня с осуждением. Я грохотом пластика о пол помешал ему что-то втолковывать Миражу про центральный квадрат.

— Сорян, — быстро наклонился, поднял бутылку. — Продолжайте, продолжайте.

Предводитель Девятки одарил меня ещё одним недовольным взглядом, затем вернулся к планированию зон ответственности.

«Какой ещё, на хрен, четвёртый? — мысленно рявкнул я Мозгоеду. — Блондинчик сказал, было трое. Трое выживших».

«Четверо, Псих», — слегка устало поправил меня невидимый кореш.

«И где тогда четвёртый? Почему Апогей про него вообще не упоминал?»

Мозгоед снова помолчал, а потом с неохотой ответил:

«Потому что четвёртый был телепат».

Бутылка снова выскочила из моих рук, еле успел поймать её на лету.

«Ты издеваешься? — спросил я пиявку. — Это прикол такой?»

«Нет, — произнёс Мозгоед совершенно будничным тоном. — Ошибаться точно не могу, потому что четвёртый — это я».

В башке противно загудело, в ушах появился шум. Похоже, так мой организм отреагировал на стресс. А я реально был в стрессе. За последние двадцать минут на меня вывалилась правда, от которой хотелось биться лбом о стену.

Я уставился на экран, хотя по сути ни черта не видел. Просто смотрел в одну точку. Рядом бубнил Апогей, кивал Бастион, зевал Вектор. А в моей голове медленно, со скрипом, поворачивались шестерёнки.

«Нет, ты точно издеваешься. Глумишься», — сделал я вывод.

«Ни разу».

«То есть ты был в числе первых одарённых, созданных Советом? А чего же, сука, молчал об этом всё это время⁈»

«Почему сразу молчал? — обиженно отозвался телепат. — Я и сам вспомнил только в момент, когда Апогей устроил нам занимательный экскурс в прошлое. Никаких подробностей, ни хрена конкретного нет. Можешь даже не пытать. Но что я был четвёртым — знаю точно. Как будто кто-то пальцем ткнул: вот оно».

Ага. Вспомнил. Только что. Как удобно.

Я слишком хорошо знаю эту его песенку. «Не помню», «беспамятство», «побочный эффект извлечения». Каждый раз, когда разговор подходит к чему-то по-настоящему важному, у Мозгоеда внезапно случался провал в памяти. Выборочный такой провал. Прицельный.

Зато теперь понятно, откуда пиявка знает Девятку — повадки, привычки, кто с кем спит, кто чем болен.

«Стоп, — я начал соображать быстрее. — Если ты один из первых, но при этом знаком с каждым сидящим в этой комнате, значит, тебя в бункер засунули не до Года Ноль. А после. Это случилось не более двадцати лет назад. И все они, чисто теоретически, с тобой тоже знакомы. Однако при этом после катастрофы о телепатах никто не слышал. Это как вообще?»

«Тут даже не надо быть гением, Псих, чтобы выстроить логическую цепочку.

Быстрый переход