|
Да. Да… Абсольвиум, — подтвердил Апогей, будто прочитал в моём взгляде вопрос, которого я не задал. — В микродозах. Он глушил твой Дар. Ровно настолько, чтобы сканеры на осмотрах его не засекли. Твоя мать сыпала порошочек в кашу каждое утро и думала, что лечит родного сыночка. А на самом деле держала тебя под колпаком. Моим колпаком. — Он развёл руками. — Забавно, да?
Я не ответил. Не знаю, что этот мудила увидел забавного. По мне так вообще ни черта не смешно.
— Ну а дальше — дело техники, — продолжил Воронцов. Ему снова не стоялось на месте, и он принялся ходить туда-сюда. — Абсольвиум делал своё дело. Дар твой спал, сканеры на осмотрах молчали, Совет о сыне телепата ни сном ни духом. Красота. Оставалось только ждать. Пока тебе стукнет тринадцать. Пока эти дурацкие плановые проверки закончатся раз и навсегда.
Он остановился у стеллажа, вытащил наугад одну папку. Повертел в руках, не глядя сунул обратно.
— И вот тебе тринадцать. Проверки позади. Абсольвиум можно убирать. — Апогей посмотрел мне в глаза. — Только тут возникла новая закавыка. Родители. Пока ты жил с мамой и папой, забрать тебя было… неудобно. Мамаша твоя вцепилась бы намертво. Инженер тоже не подарок. Начались бы вопросы, заявления, полиция. Лишний шум. А мне шум был ни к чему.
Он улыбнулся. Широко, искренне.
— Сообразительный ты парень, Витя. Наверняка уже понял, к чему я веду.
Я понял. Ещё как понял. Но внешне виду не показал. Стоял, смотрел.
— Авария на трассе, — сказал Апогей буднично, будто о погоде. — Лоб в лоб с фурой. Мгновенно, без мучений. Я в этом смысле даже гуманный, представь. Мог бы растянуть, а сделал быстро.
Он сказал это спокойно. Ровно. Без тени каких-либо эмоций. Так сообщают, что вынесли мусор.
Внутри у меня ничего не шелохнулось. Ни ярости, ни боли, ни желания вцепиться ему в глотку. Пусто. Как всё последнее время. Я даже отметил это отстранённо — вот белобрысый мудак говорит, что убил моих родителей, а мне… ровно. Совсем ровно.
Может, оно и к лучшему. Ярость мешает думать.
— Не хочешь мне вмазать? — с интересом спросил Воронцов, наблюдая за мной. — Обычно на этом месте люди бросаются в драку. Или хотя бы орут. А ты стоишь. Молчишь. — Он склонил голову набок. — Знаешь, а это даже жутковато. Ты мне не поверил, что ли?
— Продолжай, — сказал я.
Первое слово за всё время.
Апогей моргнул. Потом рассмеялся. Негромко, довольно.
— Оп-па. Заговорил. Ну хорошо. Продолжаю.
Он снова начал расхаживать по комнате.
— Родители погибли. Ты остался один. По закону тебя должны были определить к родне. И родня нашлась — тётка, двоюродная сестра матери. Милейшая женщина. Правда, племянника своего терпеть не могла с первого дня. — Апогей ухмыльнулся. — Ну, тут я ей чуток помог. Подкинул деньжат. Даже не сильно большую сумму. За скромное вознаграждение тётушка с большим облегчением сплавила тебя в интернат. В определённый интернат. Тот, который находился ближе всего к башне Авангарда. Я снова наблюдал. Три года. Самое обидное — абсольвиум тебе перестали давать, а Дар всё не проявлялся и не проявлялся. Честно говоря, начал опасаться, что все мои усилия пропали зря. Что я всё-таки ошибся и ты не получил Дар своего папаши.
Я слушал и молчал. Складывал факты, которыми сыпал Воронцов.
— А потом ты дозрел, — сказал он. Впервые в его голосе прорезалось что-то живое. Азарт. — Дар проснулся. Сам, безо всякой инициации. Как я и рассчитывал.
Он подошёл ближе. Остановился в паре шагов.
— Ювелирный магазин на Смольной. — Апогей широко улыбнулся. — Думаешь, я там случайно оказался? Народный герой, мимо проходил, дай спасу простецов? Нет, Витя. |