|
Я был рядом с тобой. И когда ты вырубил того грабителя, понял. Дозрел. Проснулся. Мой телепат наконец готов.
Он развёл руками, будто представлял меня невидимой публике.
— Визитку я тебе тогда оставил не просто так. Проверял, позвонишь или нет. Ты позвонил. И всё завертелось. Инквизиторы, погоня, церемония, Девятка. Ты думал, это ты хитрый. Ты думал, это ты всех переиграл — вышел на сцену, объявил себя, пролез в Авангард. — Апогей покачал головой, почти сочувственно. — А на самом деле ты просто шёл по дорожке, которую я тебе протоптал. Семнадцать лет топтал, Витя. Шаг за шагом.
Он замолчал. Смотрел на меня, ждал — сломаюсь, взорвусь, хоть что-нибудь.
Я стоял.
— И вот ещё что, — добавил Воронцов тише. — Раз уж мы начистоту. Твой настоящий отец. Тот телепат. Ты, наверное, надеешься, что он где-то там, живой. Прячется, ждёт. — Он качнул головой. — Нет. Мёртв. Дар из него вытащили, а самого — уничтожили. Совет так решил. Так что сирота ты кругом, Витя. И по маме с папой, и по кровному папаше. Совсем один.
Апогей сказал это и замолчал. Окончательно.
Теперь все трое одарённых — Панацея, Стикс и Воронцов — смотрели на меня, ждали.
Ждали чего? Что я заплачу? Упаду на колени? Начну умолять?
Смешно.
Я молчал. Смотрел на Апогея. И это молчание, похоже, его наконец вывело из себя. Улыбка на смазливой роже дрогнула. Совсем чуть-чуть, но я заметил.
— Знаешь, что я в тебе не понимаю, Витя? — сказал он, склонив голову набок. — Нормальный человек на твоём месте уже бы или обосрался, или полез в драку. А ты стоишь как истукан. Молчишь. Ну да ладно. Твоё дело.
Улыбка вернулась на место, только теперь в ней не было ни капли тепла. Деловая такая улыбка. Рабочая.
— Перейдём к сути. Раз уж мы всё равно тут собрались.
Апогей заложил руки за спину, прошёлся передо мной.
— Ты, наверное, думаешь, я хочу заполучить ручного телепата. Домашнего зверька, который будет читать за меня Совет, копаться в чужих башках, таскать секретики. — Он покачал головой. — Нет, Витя. Это мелко. Ручной телепат будет сидеть на поводке, а поводок можно перерезать. Мне нужна телепатия. Здесь. — Он постучал пальцем себе по виску. — Внутри меня.
Вот теперь я и правда напрягся. Не показал виду, но напрягся.
— Мы уже один раз извлекали Дар, — продолжил Воронцов буднично. — Из твоего папаши. Получилось. Значит, получится снова. Правда, теперь нам предстоит более сложная операция. Вытащить Дар из носителя и вложить в другого. В меня. Представляешь, что это будет? Апогей, который поднимает в воздух что угодно — и читает мысли. Который видит любого насквозь. Который знает, что задумал каждый из этих старых пердунов в Совете. — Он мечтательно прикрыл глаза. — Никаких поводков. Никакого абсольвиума. Я стану сильнее всех. Сильнее Совета. Сильнее всего, что когда-либо существовало.
Воронцов открыл глаза, посмотрел на меня.
— Кстати, насчёт абсольвиума. Забавно, мой способ спрятать тебя от Совета дал ещё один эффект. Тебе теперь плевать на этот сраный металл. Видимо, организм пропитался. Чёрт его знает. Надеюсь, эта способность тоже перейдёт ко мне. Так что прости, Витя, но… ты просто сырьё. Выращенное мной. — Он повернулся к Панацее. — Милая, начинай.
Блондиночка шагнула вперёд. Она даже не прикоснулась, не подошла ближе. Просто сделала рукой какой-то замысловатый жест, и меня буквально скрутило. Резко, без предупреждения. Будто кто-то запустил пальцы под рёбра и сжал все внутренние органы разом. Сердце споткнулось, пропустило удар. Потом ещё один. В лёгких кончился воздух — не потому, что перехватило дыхание, а потому что они просто перестали работать. Что-то в животе свело судорогой, к горлу подкатила желчь. |