«Но теоретически это возможно, получается. Я вижу Зубова. Контакта нет, согласен. Все равно хочу попробовать. Как передать ему послание?»

«Твою мать, Псих… — Мозгоед раздражённо хмыкнул, фыркнул, выматерился. — Ну ты в натуре псих. Хорошо… Сформируй мысль в плотный шар. Не фразу, а образ. И бей прямо в башку этому уроду!»

Я уставился на Зубова сквозь оконное стекло. Сосредоточился. Вытащил из памяти топографическую карту, которую он мне показывал. Красный крест, карандашную надпись. Мысленно скомкал это в один пульсирующий сгусток: «Объект 12-Б. Лес. Жди там».

Резкий выдох. Ментальный толчок.

В правом виске полыхнуло огнём, словно внутрь вогнали раскалённую спицу. По-моему, я даже застонал сквозь сцепленные зубы. Не уверен. Из носа снова потекла кровь. Такими темпами угроблю себя без помощи всяких инквизиторов.

Мгновение ничего не происходило. А потом Зубов вдруг резко вздрогнул, уронил сигарету, которую как раз поднес к губам. Крошечный огонёк очертил дугу и упал в лужу. Цербер на это никак не отреагировал. Он покрутил башкой, затем уставился на окно, за которым стоял я, и около пяти секунд вообще не двигался. Потом поднял руку, провёл ею по лицу, словно пытался что-то стереть, и кивнул.

Сквозь дождь, в темноте, он никак не мог разглядеть меня в этом чёртовом окне. Значит, моё послание доставлено. Охренеть! Просто охренеть! Получилось!

Зубов медленно попятился назад. Следил, чтобы инквизиторы и остальные воспитатели не заметили его. Затем развернулся и исчез за углом котельной.

«Ты сам сказал, он нам нужен. Этот цербер достаточно сообразительный, чтобы выяснить про телепатию. Думаю, это был вопрос времени. Может, уже допёр. Всё, не ной. Идём».

Мозгоед помолчал немного, а потом вдруг выдал:

«Вообще, конечно, это мощно. Тридцать пять метров расстояние, преграда в виде стекла — и ты с первого раза отправил ему ментальный образ. Растёшь, однако».

— Псих, твою мать! — рявкнул Гнус. — Мы что, никуда не торопимся? Или ты решил остаться?

Я оторвался от окна, быстрым шагом подошёл к пацанам.

— Веди, — велел Люку.

Сиротин уверенно двинулся вперёд по коридору, свернул в короткий тупичок в самом конце хозяйственного отсека. Там, за облезлым шкафом с наглядными пособиями, обнаружилась низкая металлическая дверь. Ржавая, невзрачная. Не заметишь, если специально не искать.

Пацан подошёл, дёрнул ручку.

Дверь не подалась.

Люк дёрнул ещё раз, посильнее. Тот же результат. Мелкий отступил на шаг, растерянно уставился на замок. Впервые за все эти дни его аура изменилась, серое марево дрогнуло. По краю пробежала быстрая жёлтая рябь. Недоумение, переживание.

— Она всегда открыта была, — тихо сказал пацан. — Всегда.

«Ну и на хрена ты нам сдался, сопляк, — сразу оживился Мозгоед. — Всезнайка сраный. Звездел он, что все ходы облазил».

— Отойди, — коротко бросил Гнус.

Толик оттеснил Люка плечом. Присел перед замком на корточки, сунул руку во внутренний карман. Вытащил узкий свёрток, развернул тряпку на колене. Внутри лежали две тонких металлических пластины и что-то вроде изогнутого крючка. Тут же была та штуковина, которой Гнус заблокировал замки. Он выбрал два инструмента, остальное положил на пол. Вставил свои приблуды в замочную скважину и начал работать.

Сосед, которого я три года считал туповатым, окончательно исчез. Толик действовал слишком ловко, быстро. Без лишних движений. Одна рука придерживала натяжитель, вторая аккуратными покачиваниями что-то нащупывала внутри механизма. Три раза щёлкнуло. На четвёртый — глухо провернулось.

Гнус потянул ручку, дверь со скрипом открылась.

— Хрена себе, — усмехнулся я.