В тусклом свете огонька удалось рассмотреть стены. Кладка была кирпичная и выглядела очень старой.

Прошли метров тридцать, оказались на перекрёстке. Люк без раздумий свернул налево. Ещё через двадцать метров — снова перекрёсток. Сиротин ушёл направо.

Гнус топал молча. Только один раз, у второго поворота, провёл ладонью по кладке, хмыкнул и убрал руку.

Ещё один перекрёсток. Ещё поворот. Люк пёр вперёд, будто у него в голове запечатлена карта, на которой стрелочками указано правильное направление.

Это меня в принципе не особо удивило. Пацан же сказал, что облазил тут всё. А вот сами туннели показались странными. На кой хер под Инкубатором такая сеть? Настоящий лабиринт.

«Интернат старый, — сухо отозвался Мозгоед. — Стоит давно. Задолго до Года Ноль построили».

«Откуда знаешь?»

«По кладке. Такой сейчас нет».

Воздух стал холоднее и более влажным. Люк снова свернул. На этот раз — в узкий боковой лаз, где снова пришлось идти пригнувшись. Через двадцать шагов начался подъём. Я почувствовал его чисто физически.

Мы шли еще минут пять. Молча.

Потом Люк остановился.

— Погасите зажигалки. Дальше без света.

Гнус, не задавая вопросов, щёлкнул крышкой. Я — за ним.

Темнота в один момент накрыла нас с головой.

Впереди слышались только шаги Люка. Ровные, уверенные. Мы двигались за ним на слух, задевая плечами кирпич стен.

Через сорок или пятьдесят шагов почувствовал движение воздуха. Это был сквозняк, влажный, пахнущий палой листвой и мокрой корой.

Где-то рядом, похоже, выход.

Мои предположения оказались верными. Еще минут пять движения в полной темноте и мы буквально вывалились наружу через ржавую дверь. Сиротин не соврал, подземные туннели, и правда, вывели нас в лес.

Издалека тянуло гарью, так понимаю, от Инкубатора. Вой сирены доносился глухо. Значит, расстояние приличное.

Я выпрямился, глубоко вдохнул. Голова гудела, кровь на лице засохла коркой и тянула кожу. Ноги подкашивались. Но воздух — настоящий, лесной, свободный — прочистил мозги в один момент.

Гнус вылез следом, отряхнулся, огляделся по сторонам. Потом медленно выдохнул сквозь зубы:

— Ну твою мать… Я думал, это какая-то лажа. Мелкий врет и лапшу вешает. А ты гляди, реально вывел.

Люк даже не обернулся, вообще никак не отреагировал на слова Толика. Он стоял чуть впереди, спокойный, как удав.

— Какого. Хрена.

Голос раздался сзади. Ровный, тяжёлый, без интонации. Знакомый до тошноты.

Я медленно повернулся.

Из темноты, метрах в трёх позади нас, вышел Зубов. И судя по его раздраженной физиономии, он сильно был не рад увидеть меня в компании еще двоих воспитанников.

Глава 19

Зубов смотрел на пацанов, не на меня. И не двигался. Куртка нараспашку, левая рука опущена, правая — у пояса. Я не видел, что у него под курткой, но знал точно: там пистолет. А ещё точнее знал: этот мудак спокойно выстрелит, если решит, что так правильно.

Аура старшего воспитателя сгустилась до чёрно-багрового. Она была ровная, без вспышек. Похоже, цербер для себя все решил.

— Я спросил, какого хрена? — спокойно повторил он.

Гнус переступил с ноги на ногу и громко сглотнул. Настолько громко, что я буквально прочувствовал, как слюна скатывается по горлу.

«Он их замочит, — деловито сказал Мозгоед, будто речь шла о чём-то обыденном. — Обоих. Быстро. Не мешай. Это правильно».

Я сделал шаг вперёд, чуть сдвинулся в сторону. По сути — закрыл собой и Гнуса, и Сиротина. Перспектива стать свидетелем убийства через пять минут после того, как оказался на свободе, в мои планы точно не входила.