Гнус спотыкался через каждые несколько шагов. Один раз чертыхнулся сквозь зубы, поймал от Зубова очень многообещающий взгляд и заткнулся, наверное, на ближайшие часа два.

Люк двигался бесшумно. Слишком бесшумно для мелкого пацана в мокрой обуви. Любопытный факт, который конкретно засел в моей башке. К Сиротину, пожалуй, на данный момент у меня было больше всего вопросов. И главное — как ненавязчиво он оказался в нашей чудесной компании. Гнус хотя бы заранее говорил о побеге, рыжий же вообще ни словом не дал понять, что собирается валить из Инкубатора. А тут вдруг нарисовался в нужном месте в нужное время и тактично присоединился к побегу. Странно? Ясен хрен!

Минут через десять мне стало немного не до Сиротина с его загадками. Я почувствовал чужое присутствие. Вернее, даже не так. Я почувствовал их, инквизиторов. Это было странное ощущение. Помнится, в детстве читал книжку про мальчика-волшебника. Там в сюжете фигурировали существа, чёрные, как дым, которые высасывали из людей радость и оставляли глухую тоску. Вот инквизиторов моё нутро считало именно так. Мне показалось, что метрах в тридцати от нас движутся точно такие же твари. И они очень хотят сделать мне плохо. Именно мне.

«Сука… трое… — вскинулся телепат. — Чуешь, как от них фонит абсольвиумом? Прямо гребаный бермудский треугольник. Три бермудских треугольника. Хреново. Двигаются чётко за нами, чуть в стороне, идут параллельно, но в правильном направлении. Ещё немного, и возьмут след».

Я не стал обсуждать это с Мозгоедом, сразу догнал Зубова. Потому что ведёт нас по лесу он, а не телепатическая пиявка с задатками садиста.

Поравнялся с цербером, дёрнул его за рукав:

— Трое. Тридцать метров вправо. Идут вдоль ручья.

Зубов остановился как вкопанный, внимательно посмотрел на меня, будто пытался понять, что со мной не так. Типа, каким местом я почувствовал людей в чёрном.

— Ты их видишь? — осторожно поинтересовался цербер. Наверное, заподозрил, что мой дар включает в себя суперзрение.

— Чувствую.

Зубов пялился секунды две, потом кивнул. Этот кивок предназначался не мне, придурок будто сам себя в чём-то убедил и сам с собой согласился.

— Ты можешь их убрать, — сказал он.

Не спросил, а констатировал факт, приказал. Типа, давай, пацан, ликвидируй трёх безопасников.

Интересно, кем же меня видит Зубов? Кто я по его мнению?

«Не делай этого, — моментально вылез Мозгоед. — Не выйдет. Невозможно».

«Почему?»

«У них абсольвиум в черепе. Помнишь, я тебе в актовом зале говорил? Микрокапсула в основании башки. Гасит любое применение Дара, направленное на этих сволочей. Что бы ты ни пытался провернуть, абсольвиум сведёт влияние на нет. Это как швырять снежки в костёр».

«А если сильно?»

«Псих, ты вот скажи мне, что в слове „невозможно“ кажется тебе непонятным?»

Зубов стоял и смотрел на меня, ждал. По краю его ауры снова побежала лёгкая рябь. Он не был уверен, что я справлюсь. Он вообще не был уверен, что я на такое способен. Хотел совместить приятное с полезным — и погоню скинуть с хвоста, и проверить мои возможности. Хитрожопый сукин сын.

Гнус и Сиротин застыли рядом. Они краем уха слышали наш разговор и понимали, грядёт жопа, которую могу предотвратить только я.

«Мозгоед. А если воздействовать не на них?»

«В смысле?»

«В коромысле! Не на них. На любое другое живое существо, которое сможет сбить инквизиторов со следа. Сделать, как с Бурым».

Пауза. Мозгоед задумался.

— Слышь, пацан… — начал было Зубов.

— Тихо! — шикнул я на цербера.