— Тихо! — шикнул я на цербера. — Соображаю, не видишь, что ли?

Он хмыкнул, покачал головой, буркнул что-то типа «совсем охренел, гадёныш», но приткнулся.

«Ну… если только в птицу, — с сомнением выдал Мозгоед итог своих размышлений. —  Птица где-нибудь на ветке. Толкнёшь ей ужас — она сорвётся, крылом ударит по веткам, зашумит. Как только полетит, сразу вешай на птичку проекцию своей энергии. Эти суки-инквизиторы используют сканеры дальнего действия. Типа компаса, который указывает направление, где фонит телепат. Птица уведёт их в сторону. Но… имей в виду, псих, такого раньше никто не делал. Я не знаю, получится ли».

«Да хрен с ним, надо пробовать. Птица… — я покрутил головой по сторонам. — Ещё поди её найди в темноте».

Вид у меня, наверное, был странненький. Мои спутники насторожились и чуть-чуть сдвинулись в сторону. По-моему, я немного их напрягал своим поведением. Они же не в курсе, что в моей голове идёт активный диалог.

«Ищи птицу поблизости. Закрой глаза, кретин, и не пыхти», — велел Мозгоед.

Я послушно зажмурился. Сначала было просто темно, а потом увидел пульсирующие пятна. Ауры Зубова, Гнуса и Сиротина. Справа, на приличном расстоянии, двигались три серые кляксы. У каждой кляксы в верхней части была чёрная дыра. Будто кто-то вырезал кусок. Так понимаю, тот самый Абсольвиум, который вшит инквизиторам в головы.

«Смотри. Ищи эту грёбаную птицу», — бубнил телепат.

Я медленно повернулся на месте. Неподалёку, выше уровня человеческого роста, слабенько светилось пятно чистого, небесно-голубого цвета.

«Вот! Вот она! — тормознул меня Мозгоед. — Теперь аккуратно. Сначала спугни. Как только крылья расправит — сразу вешай на неё проекцию своего следа».

«Спугни… каким хреном?»

«Создай образ хищника. Только не переборщи, куницу какую-нибудь, что ли. Если сделаешь, например, слишком большую угрозу, птицу хватит кондратий. Тогда придётся искать новый объект».

Я сосредоточился, насколько это возможно с закрытыми глазами в лесу, когда рядом стоят трое и пялятся на тебя, как на придурка. Представил, что по веткам скользит куница. Надеюсь, вышло похоже. Потому что куниц я видел только в книгах и по телеку.

«Ну ты и придурок… — хохотнул телепат. — Птице по фигу, как выглядит хищник. Она определяет его не по внешним признакам».

Голубое пятно настороженно замерло, а потом резко сорвалось с места, устремляясь ввысь.

«Давай! Цепляй!» — рявкнул Мозгоед.

Я вспомнил, как это было в актовом зале, и сделал то же самое, плеснул птице вслед что-то тёплое, пульсирующее, прямо из своей башки.

Из носа тут же потекла тёплая струйка. В затылок будто вонзили кол.

Серые кляксы инквизиторов резко остановились. А потом одновременно рванули в противоположную от нас сторону, вслед за голубым пятном.

Я открыл глаза. Пошатнулся. Гнус мгновенно оказался рядом, подхватил меня под локоть.

— Псих, ты чё?

— Норм, — буркнул я, отпихивая Толика, — идём.

Вытер лицо рукавом и посмотрел на Зубова:

— Ну? Что стоим? Ждём, пока ещё кто-нибудь появится? — вышло немного грубовато, но мне плевать.

Цербер молча крутанулся на месте и двинул в гущу деревьев.

«Слышишь, псих, — задумчиво высказался телепат, — отвечаю, такого раньше никто не делал. Не помню ничего подобного. Птицы, кошечки, собачки — у них совсем другое строение организма, мозг другой и связи другие. Чисто теоретически у тебя ни чёрта не должно было получиться».

«Во всём бывают исключения».

«Во всём, но только не в нашем случае…»

Мозгоед притих, наверное, осмыслял произошедшее.