|
- Какая поразительная скромность, сэр. Из ваших речей следует, что вы завоюете сердце любой женщины, стоит ей послушать вас. - Это извращение смысла моих слов. Конечно, если вы забыли все, что я говорил вам, когда вы поднялись на борт... - Вернее, когда меня туда втащили. - Я говорил о силе, действующей помимо нас, - продолжал он, не обращая внимания на поправку, - о своем убеждении: раз она так притянула меня к вам, вы тоже почувствуете подобное притяжение, если не будете сопротивляться. Послушайте, Маргарет! - Дон Педро опустился возле нее на колено. - Я люблю вас, доверьтесь мне, вас ждет блистательное будущее. Пути назад нет. Даже если бы я дал вам волю, уже поздно. Вы пробыли неделю со мной на корабле, всецело в моей власти. Ясно, какие возникнут предположения, и поправить дело можно лишь, выйдя за меня замуж. Соглашайтесь. На корабле есть священник, и он... - Предположения! - прервала его Маргарет. - Так знайте же: когда я расскажу свою историю, никому в Англии не придет в голову дурно подумать про меня. Дон Педро поднялся, вспыхнув от гнева, и, отбросив привычную вежливость, пригрозил: - Предположения могут стать оправданными. Доселе меня сдерживали лишь сила и благородство моей любви. Она вскочила, задохнувшись от возмущения. - Господи, вы еще смеете говорить со мной о любви! Это мошенничество! Вы же джентльмен! - Джентльмен? - Дон Педро рассмеялся. - Какая наивность! Разве вам не известно, что лоск джентльмена - всего лишь платье? Я могу предстать перед вами в нем, а могу и без него. Выбирайте, мадам. Впрочем, нет. В словах более нет нужды. Совсем скоро вы войдете в мой дом в Овьедо. Решайте сами, в качестве кого вы там будете жить. Если вы умны, то войдете туда моей женой, и обвенчаетесь со мной до того, как мы сойдем на берег. - С этими словами дон Педро стремительно вышел из каюты, хлопнув дверью так, что задрожали переборки. Разгневанная и униженная, Маргарет снова опустилась на подушки, не в силах унять дрожь; впервые самообладание покинуло ее, и она разразилась слезами злости и отчаяния. И в эту горькую минуту перед ее мысленным взором возник Джервас - рослый, смеющийся. Вот это был человек с чистыми руками и чистой душой, настоящий джентльмен. А она обидела Джерваса из-за пустого флирта с этим испанским сатиром, из-за собственной глупой неосторожности позволила дону Педро вообразить, что он может помыкать ею, как ему вздумается. Она играла с огнем, и - видит Бог! - он вырвался наружу и теперь не только опалит ее, но и погубит. Маленькая дурочка, тщеславная, пустоголовая маленькая дурочка, была польщена вниманием человека, которого почитала значительным лишь потому, что он повидал мир и пил жизнь полною чашей. |
