– Забирайтесь! – крикнул Лорен и повернул машину на нашу старую колею, но я побежал рядом.

– Спички! – выдохнул я.

– Что?

– Дай мне спички, черт возьми! – Я выхватил их у него из рук и побежал к разбитым машинам. Из пробитых баков еще тек бензин. Я зажег спичку. С ревом взметнулось пламя, сожгло мне ресницы, я повернулся, побежал за «лендровером», перелез через задний откидной борт и упал лицом на груду мертвых и раненых.

Лорен двигался новым маршрутом по полосе колючих кустарников, избегая прежней – заминированной – колеи, но потом снова свернул на нее.

Лес закрыл нас, и огонь с хребта прекратился. Я смотрел, как в небо поднимается столб черного дыма, довольный, что не оставил им трофеев, и вдруг понял, что дрожу, как в лихорадке. Меня захлестнула холодная волна потрясения.

– Как ты, Бен? – спросил Лорен.

– Все в порядке, – ответил я и посмотрел себе под ноги, на завернутые в одеяла тела.

Всю ночь «лендровер» полз на юг, подпрыгивая и дребезжа на кочках и ухабах. Мы часто теряли колею и отыскивали ее, дрожа на ночном африканском холоде – в разбитое ветровое стекло дул ветер.

На рассвете, румяном, как виноград, и дымчато-голубом, я попросил Лорена остановиться «лендровер». Полицейские помогли мне вырыть неглубокую могилу в песке между двумя холмами. Я вынес из «лендровера» Ксаи, завернутого в темно-серое полицейское одеяло; он казался легким, как спящий ребенок. Я положил его на землю, и мы постояли кружком, глядя на него. Кровь проступила сквозь одеяло и засохла черным пятном.

Я кивнул полицейским.

– Ну ладно. Закопайте его.

Они быстро справились с этим и пошли к «лендроверу». Было по-прежнему холодно, и я дрожал в своей тонкой рубашке. На холме залаял старый самец-бабуин, его крик эхом отразился в долине.

Вслед за полицейскими я вернулся в машину и взобрался на сиденье. Отъезжая, я оглянулся и услышал мычание буйвола в кустах. Буйволы паслись, наклонив головы и двигаясь в сторону могилы Ксаи. Подходящее место для моего брата, в первозданной глуши, среди животных, которых он так любил.

– Боюсь, они ушли через реку за границу, – сказал мне помощник комиссара полиции. – Мы ничего не хотели бы больше, чем добраться до этого Магебы.

Два дня назад мы вместе с Макдональдом в полицейском вертолете прилетели в Булавайо. Лорен оставил меня улаживать дела с родезийской полицией, а сам вызвал «лир» и улетел в Йоханнесбург. Теперь, после последней беседы в штаб-квартире полиции, меня тоже ждал чартерный рейс – в Лунный город.

Помощник комиссара – высокий человек с военным разворотом плеч и коротко остриженными волосами. Лицо морщинистое и загорелое от бессчетных дней на солнце. На груди нашивки – свидетельства храбрости и знаки чести.

– В сущности, он возглавляет список тех, с кем мы хотели бы повидаться. Жестокий человек; впрочем, вы сами это знаете. – И он устремил на меня серые как сталь глаза, отчего мне сразу показалось, что меня допрашивают.

– Да, знаю, – согласился я. Мое участие в угоне самолета было хорошо известно.

– Что вы о нем думаете?

– Он умный человек, с большим присутствием духа. Что-то в нем есть. – Я пытался подобрать правильные слова. – Это человек, который всегда добивается своего, человек, за которым идут другие.

– Да, – помощник комиссара кивнул. – Так считают и наши спецслужбы. С тех пор, как он примкнул к нашим друзьям за рекой, наблюдается их повышенная активность. – Он вздохнул и потер седые виски.