Он проводил меня к полицейской машине, ожидавшей под большой жакарандой. Дерево было покрыто облаком цветов.

– Что слышно о Макдональде? – спросил я, когда мы стояли у машины.

– Он выздоровеет. Ему сохранили обе ноги.

– Я рад.

– Да, – согласился помощник комиссара. – Хороший человек. Побольше бы таких. Кстати, доктор, мы попросили бы вас молчать об этом деле. Не хотим поднимать шум из-за таких инцидентов. Это играет им на руку, знаете ли. Создает нужную им рекламу.

Мы обменялись рукопожатием, он повернулся и пошел назад в здание. Мы поехали по людным улицам. Я увидел на лицах улыбки и удивился, как кто-то может хотеть уничтожить это общество; и если это удастся, то какое общество получится взамен.

Естественным образом мои мысли перешли на Лунный город. Великая цивилизация, нация, контролировавшая территорию размером с Европу, строившая большие каменные города и посылавшая торговые корабли к пределам известного тогда мира. И все, что осталось, – это несколько жалких реликтов, которые мы тщательно собрали по частям. Ни один континент не был столь непостоянным в своем отношении к людям. Африка быстро поднимала народы – и швыряла их в пропасть, пожирала, так что самая память о них исчезала. Жестокая земля, свирепая и безжалостная. Удивительно, что мы так сильно и глубоко любим ее.

Возвращение в Лунный город стало разочарованием. После событий последних дней наступил спад. Казалось, мое отсутствие едва заметили.

– Как поездка? – спросила Салли, не отрываясь от груды машинописных листов.

– Было интересно.

– Это хорошо. А что с твоими ресницами? – спросила она и, не дожидаясь ответа, начала печатать двумя пальцами, сосредоточенно прикусив губу и прерываясь, только чтобы тыльной стороной ладони убрать с лица волосы.

– Рад вашему возвращению, – сказал Элдридж Гамильтон. – Я хотел поговорить с вами, – и он провел меня к своему столу, на котором был расстелен свиток. Я, казалось, не способен был сосредоточиться. Неожиданно – впервые в жизни – я почувствовал, как мало значат эти древности по сравнению с кровью, которую я так недавно видел, свежей и красной.

Рал и Лесли, по-видимому, использовали мое отсутствие, чтобы выработать подход ко мне. Говорил Рал, а Лесли подталкивала его, когда он запинался.

– Видите ли, доктор, мы не можем пожениться, пока хотя бы у одного из нас нет постоянной работы. Поэтому мы хотели… ну… попросить у вас совета. Я хочу сказать, нам здесь нравится, обоим. Мы хотели бы остаться, но мы хотели бы и пожениться. Мы очень высокого мнения о вас, доктор. Мы не хотели бы бросать исследования до завершения, но…

Я поговорил с Лореном, а вечером, за ужином объявил:

– Предлагаю вам постоянную работу и три с половиной тысячи жалованья, Лесли – две тысячи. И, конечно, квартиру при Институте. В качестве свадебного подарка помогу с меблировкой.

Лесли поцеловала Рала, потом меня. Новый способ принимать предложение о приеме на работу.

Рал с новой энергией занялся поисками в скалах, но теперь я проводил с ним мало времени. Я начал готовить сообщение для Королевского географического общества. Мне хотелось написать доклад, полный любви и восхищения, но я обнаружил, что работа продвигается плохо. В свитках содержалось множество подробностей, но все они казались мелкими в сравнении с вопросами, на которые мы не получили ответа: откуда пришли эти люди и когда, куда ушли и почему?

Мои усилия ни к чему не приводили. Текст становился все более скучным и усложненным.