Я перечитал этот отрывок полдесятка раз, проверяя свой перевод, прежде чем поверил, что Хай Бен-Амон подобен мне. Калека.

Первые лучи рассвета украсили вершины холмов розовой каймой, когда я вернул золотой свиток в сейф и медленно пошел к своему дому.

Из дома Лорена вышла Салли и в темноте пошла мне навстречу. Ее одежда была призрачно-бледной, и казалось, что Салли плывет над землей. Я застыл, надеясь, что она меня не заметит. Это было возможно: я стоял в тени ее дома, отвернувшись, и не шевелился.

Я слышал шорох ее одежды, шелест ее шагов по пыли, потом испуганный вскрик, когда она увидела меня. Лицо Салли превратилось в бледную луну, руки она поднесла ко рту.

– Спокойно, Салли, – сказал я. – Это всего лишь я.

Теперь я чувствовал ее запах. В чистом ночном воздухе саванны – аромат раздавленных лепестков роз и смешанный с ним теплый запах пота и любви. Я повесил голову.

– Бен? – спросила она, и мы оба замолчали, глядя друг на друга. – Давно ты тут?

– Достаточно давно, – ответил я, и снова наступила тишина.

– Значит, ты знаешь? – негромко и печально спросила она.

– Я не собирался подсматривать.

И опять молчание.

– Верю. – Она пошла прочь. Потом обернулась. – Бен, я хочу объяснить.

– Не нужно.

– Нужно. Я так хочу.

– Это неважно, Салли.

– Нет, важно.

Мы смотрели друг на друга.

– Важно, – повторила она. – Не хочу, чтобы ты считал меня… ну… такой ужасной.

– Забудем об этом, Салли.

– Я сопротивлялась, Бен. Клянусь тебе.

– Да ладно, Салли.

– Ничего не могла с собой поделать, правда. Я так боролась. Не хотела, чтобы это случилось. – Теперь она плакала, молча, и плечи ее тряслись от всхлипов.

– Это неважно, – сказал я и подошел к Салли. Я отвел ее домой, уложил в постель. При свете я увидел, что губы ее распухли и покраснели от поцелуев.

– О Бен, я бы все отдала, чтобы было по-другому.

– Знаю, Салли.

– Я так старалась, но это сильнее меня. Он словно околдовал меня – с самой первой минуты, как я его увидела.

– Тот вечер в аэропорту? – Я не смог удержаться от этого вопроса, вспомнив, как она смотрела на Лорена, когда мы его встречали, и как потом бранила его. – Вот почему… позже, со мной… вот почему мы… – Я не хотел слышать ее ответ, но мне нужно было знать, пришла ли она ко мне, воспламененная мыслями о другом мужчине.

– Нет, Бен, – пробовала она отрицать, но увидела мои глаза и отвернулась.– О Бен, прости. Я не хотела причинять тебе боль.

– Да, – кивнул я.

– Я не хотела причинять тебе боль. Ты такой хороший, такой добрый, ты так непохож на него. – Под ее глазами темнели круги от недосыпания, а персиковый бархат щек покраснел от прикосновения щетины Лорена.

– Да, – повторил я убито.

– Бен, что мне делать? – воскликнула она в отчаянии. – Я попалась. Не могу уйти.

– Ло… говорил, что собирается делать? Говорил тебе… ну… что оставит Хилари и женится на тебе?

– Нет, – она покачала головой.