Я протянул руку к двери, но в тени, у здания, меня что-то поджидало. Краем глаза я заметил, как оно бросилось ко мне – большое черное существо, круглое, бесформенное и смертоносно бесшумное. Я повернулся к нему лицом, прислонившись к стене, слабый от ужаса. Крик замер у меня в горле: передо мной никого не было. Я все это себе вообразил. Теперь боль в голове стучала, как молот по наковальне.

Я распахнул дверь, почти упал в свой кабинет и захлопнул дверь за собой. Закрылся на ключ, тяжело дыша от безымянного и беспричинного страха. Кто-то снаружи скребся, ужасный звук царапающих звериный когтей терзал мои взвинченные нервы.

Я попятился к столу и скорчился, дрожа, потрясенный и слабый.

Звук послышался снова, но на этот раз у стены рядом со мной. Я повернулся туда и услышал собственный всхлип.

«Мне нужно оружие». Я в отчаянии огляделся: на стене над моим столом висел большой боевой топор Хая. Я сорвал его и забился в угол, держа перед собой топор. Закашлялся.

На моем столе лежала толстая стопка белых листов бумаги. Она зашевелилась, и я почувствовал, как по моему горячему телу поползли мурашки. Белый лист бумаги задрожал, изменил форму, пополз и отрастил крылья летучей мыши. Неожиданно он взлетел, широко расправив крылья, и устремился мне в лицо. Я увидел широко раскрытый рот с кольцом острых, как иглы, зубов вампира, услышал пронзительный писк, закричал от ужаса и ударил топором. Злобное существо с визгом билось о мое лицо и шею, а я отбивался, кричал, сбросил его на пол, где оно начало отвратительно извиваться. Я ударил его острием топора. Пол залила чернильно-черная кровь.

Я попятился от этого существа и привалился спиной к стене. Я ослаб и страшно испугался. Закашлялся. Кашель сотрясал все тело, я раскачивался у стены, сгибаясь вдвое. Наконец туман перед глазами рассеялся, кашель унялся. Во рту появился соленый вкус крови.

Я опустился на колени. Рот заливала соленая влага. Я выплюнул на пол большой сгусток алой крови. И смотрел на него, не понимая, что со мной происходит. Поднял руку ко рту и вытер губы. На руке осталась кровь.

И тут я понял, что это. Мы с Лореном прошли сквозь запечатанную на две тысячи лет дверь в глубины усыпальницы – и вдохнули воздух, насыщенный спорами Cryptococcus neuromyces, проклятия фараонов.

Теперь поздно бранить себя за преступную неосторожность. Я считал, что поскольку архив безопасен, то безопасно и все остальное. В запале и возбуждении я не подумал об опасности заражения грибком, даже когда мы с Лореном говорили о прочности двери и даже когда я ощутил в могиле царей запах грибов.

Теперь в моих легких разрастается колония грибков; они живут во мне, питаются мягкими тканями моего тела, выделяют в мою кровь свои токсины, а кровь уносит их в мозг.

– Лечение, – выдохнул я, – нужно найти средство лечения. – Я побрел к книжным полкам и попытался прочесть буквы на корешках, но они превратились в маленьких черных насекомых и расползлись. Вдруг на верхней полке развернулась большая крапчатая змея и свесилась к моему лицу, толстая раздувшаяся гадюка с мелькающим черным языком. Я попятился, повернулся и выбежал в ночь.

Вокруг меня вился густой дым, я задохнулся и сильно раскашлялся. Пламя озаряло все вокруг сатанинским блеском. Видны были странные тени, слышны странные звуки. Я увидел дом Лорена и побежал к нему.

– Лорен, – закричал я, врываясь в комнату. – Лорен! – кашляя и отдуваясь.

Зажегся свет. Салли одна в постели Лорена, села, сонная, нагая, и посмотрела на меня туманным взглядом.

– Где он? – крикнул я ей.

Она смотрела, недоумевая.

– Бен, что с тобой? Ты в крови!

– Где Ло? Это чрезвычайно срочно.