Салли посмотрела на постель рядом с собой. В подушке виднелась вмятина: тут лежал Лорен.

– Не знаю, – удивленно ответила она, широко раскрыв глаза. – Был здесь. Наверно, вышел.

Я закашлялся, затрясся, ощущая во рту свежую кровь. Теперь Салли окончательно проснулась. Она смотрела на меня.

– Бен, что это?

– Неуромицес, – ответил я, и она вскрикнула: кровь потекла у меня по подбородку. – За изображением солнца в архиве мы с Лореном обнаружили тайный проход. Он заражен спорами. Мы не приняли мер предосторожности. И заразились. Я уверен, Ло там. Пойду к нему. – Я остановился, чтобы перевести дух. Салли выскользнула из постели, надела халат, подошла ко мне. – Подними Рала Дэвидсона. Респираторы. Не рискуйте. Идите за нами. Я оставлю дверь открытой. Ступени вниз. Внизу поверните налево. С Лореном то же самое, сводит с ума. Мерещатся жуткие существа. Не тяните – поняла?

– Да, Бен.

– Зови Рала, – сказал я, развернулся и сквозь дым, пламя и тьму побежал к холмам и пещере. Огромные стены храма возвышались надо мной, давно исчезнувшие стены. Высокие фаллические башни Баала устремились к небу из пламени горящего города. Башни, вновь выросшие спустя долгие тысячелетия. Кричали женщины, сгорая заживо вместе с детьми. Вдоль моего пути лежали мертвые мужчины – жатва дьявола; луна освещала их мертвые лица.

– Лорен, – кричал я и бежал по храму. Они гнались за мной, темные и свирепые, толпились, заступая дорогу. Темные, бесформенные, ужасные – и я бросился на них с боевым кличем, рванувшимся из окровавленного горла. Описывая могучим топором серебряные круги в зареве пожара, я прорвался сквозь их строй.

Я добежал до пещеры и увидел свет факелов, увидел каменный парапет вокруг изумрудного бассейна. Ряды каменных скамей, поднимающихся ярусами, как это было две тысячи лет назад. И заставил мозг прогнать видения и воспринимать реальность.

Впереди была деревянная будка охраны. Я побрел к ней. Охранник читал за столом. Он поднял голову, на его лице появилось выражение удивления и недоверия.

– Боже, что с вами, доктор?

– Мистер Стервесант в туннеле?

– Да.

– Давно вошел?

– С час как. – Охранник подошел ко мне. – Что-то случилось? Вы в крови, доктор!

– Ждите здесь, – сказал я. – Подойдут остальные. Они знают, что делать.

Я заторопился в архив, по-прежнему чуя дым и слыша крики умирающего города.

Возле изображения солнечного диска я уронил топор и оставил его на каменном полу. Толкнул каменную дверь и заклинил щитом, чтобы не закрылась.

Побежал вниз по лестнице. На полпути вниз увидел свет в усыпальнице царей.

Дверь с предупреждением о проклятии древних властелинов была открыта, ей мешал закрыться провод. Лампа лежала на полу у саркофага, где ее выронил Лорен. Она горела, ярко освещая усыпальницу.

Лорен лежал навзничь у подножия большого гранитного саркофага Ланнона Хикануса, последнего царя Опета.

Голый по пояс. Лицо смертельно бледное, глаза закрыты, яркая кровь окрасила углы рта и натекла в глаза и волосы.

Из последних сил я добрел к нему и опустился рядом на колени. Попытался поднять, обхватив руками за плечи.

Кожа Лорена была влажной и обжигающе горячей, голова беспомощно откинулась. Новый поток крови хлынул изо рта, увлажнив мне руки.

– Лорен, – окликнул я, прижимая его к груди. – Боже, помоги мне! Помоги!

В нем еще теплилась жизнь, последние ее искры. Он открыл глаза, свои бледно-голубые глаза, которые уже заволакивала смертная тень.

– Бен, – прошептал он, захлебываясь в собственной крови.