Лагерь у подножия южных гор свернули, отправились на северо-восток, вновь пересекли реку в виду гор Бар-Зенг  на горизонте и прошли через заселенное Восточное царство, где крестьяне юе возделывали поля вдоль Львиной реки.

В каждом поселке вольноотпущенники встречали их и приветствовали нового царя. Толпы встречающих были настроены доброжелательно, поселки выглядели процветающими и чистыми. Даже рабы на полях казались упитанными и здоровыми: только глупец станет портить ценное имущество. Рабы в основном были черные, захваченные на севере, но попадались и смешанной крови: дети хозяев или избранных рабов-производителей. Они не были связаны и по одежде и украшениям мало чем отличались от хозяев.

Среди хозяев было много отставных легионеров, вернувшихся в родные деревни. Их место заняли молодые рекруты.

Ночи проводили в укрепленных, обнесенных стеной гарнизонах, расположенных на всем пути к горам Зенга. Теперь колонна двигалась по краю обширного пояса, проходящего через все Срединное царство. На этом поясе зиждилось богатство Опета, и царские искатели камней выработали почти сверхъестественное чутье на богатую золотом руду. Плодом их усилий были многочисленные шахты, где отряды нагих черных рабов добывали руду в глубинах узких забоев. На поверхности руду размельчали, полученный порошок промывали, и в специально придуманных медных сосудах оставались крупинки золота.

По пути Ланнон инспектировал многие из этих шахт, и на Хая произвела впечатление изобретательность ремесленников, которые преодолевали трудности, связанные с извлечением золота из разных видов руды.

Там, где золотоносная жила была узкой, забой делали как можно более низким и для работы использовали женщин и детей.

Для подъема руды – и для подвоза воды, если шахты располагались в безводных местностях – использовали слонов.

Разработали способ такого подкопа под жилу, что та обрушивалась под собственной тяжестью. Это была опасная процедура, и на одном из таких рудников Ланнон и Хай всю ночь не спали из-за воя, доносившегося из лагеря рабов. Накануне жила обрушилась преждевременно и похоронила под собой свыше ста рабов и несколько надсмотрщиков. Хай задумался, плачет ли кто-нибудь по надсмотрщикам.

Подгоняемый ненасытным любопытством, Хай приказал опустить себя в одной из корзин для руды на нижний уровень разработок. Адское место, освещенное мерцающими масляными лампами, духота, жара, пот. Обнаженные рабы врубались в скалу. Хай следил, как вкрапления более твердой породы убирали способом, который сотни лет назад Ганнибал использовал, чтобы расчистить проходы в Альпах. На скале разжигали костер и поддерживали огонь, пока скала не раскалялась докрасна. Затем на нее выливали ведра жидкости, смеси воды с уксусом, которая взрывалась в облаке пара; скала раскалывалась, и рабы вырубали ее куски и уносили в корзинах. Хай прошел к скале, где в руде блестели золотые крупицы, и задумался о цене, которую приходится платить за их извлечение.

Когда Хая подняли на поверхность, он весь промок от пота и был покрыт сажей и грязью.

Ланнон покачал головой.

– Зачем ты это сделал? Птицы выклевали твой мозг, что ты забрался под землю?

В одной из шахт жилу выработали до уровня подземной воды. Ниже работать было невозможно, поскольку никто не мог придумать, как убрать воду из забоя. Рабы ведрами отчерпывали ее, но редко могли углубить забой больше чем на несколько дюймов. Шахту следовало возвратить Астарте, матери земли и луны. Она проявила щедрость и должна получить ответный дар.

Ланнон по праву царя сам отобрал вестников, посовещавшись с надсмотрщиками и решив, что пятнадцать рабов не станут серьезной потерей рабочей силы. Боги не заботятся о качестве предлагаемых вестников. Для них любая жизнь – жизнь и потому приемлема.

Сердце Хая разрывалось, когда рабов повели в разработки в последний раз.