Но Мармон снова заговорил, и Хай отвлекся от своих мыслей, возвращаясь к более насущным проблемам.

– Я создаю шпионскую сеть, которой можно доверять, – говорил Мармон. – В племенах есть люди, которые исправно доносят мне.

– Я хотел бы встретиться с ними, – вмешался Хай.

– Я предпочел бы избежать этого, – начал Мармон, но заметил выражение лица Хая и без запинки продолжил: – Один из них должен появиться со дня на день. Это мой наиболее надежный источник. Его зовут Сторч, он венди и бывший раб. Через него я связываюсь с другими шпионами за рекой.

– Я поговорю с ним, – сказал Хай, и беседа свернула в иное русло. Мармон спрашивал у Хая совета относительно своей рукописи. Они проговорили как старые друзья дотемна, рабы уже зажгли факелы. Наконец Мармон почтительно спросил:

– Мой господин, ко мне обратились с просьбой командиры. Некоторые из них никогда не слышали твоего пения, а те, что слышали, хотели бы послушать вновь. Они назойливы, высокородный, но, может, ты им уступишь?

– Пошли в мои покои за лирой. – Хай покорно пожал плечами, и один из молодых военачальников подошел с лирой в руках.

– Мы уже принесли ее, угодный Баалу.

Хай пел песни легиона, песни пиров и походов, непристойные песни и песни о славе. Командиры молча стояли на стене вокруг Хая, а внизу во дворе простые солдаты собрались с поднятыми лицами, готовые подхватить припев.

Было уже поздно, когда через толпу протиснулся его помощник и негромко заговорил с Мармоном. Тот кивнул, отпустил помощника, а потом прошептал Хаю:

– Угодный Баалу, человек, о котором я говорил, пришел.

Хай отложил лиру.

– Где он?

– В моем доме.

– Пошли к нему, – предложил Хай.

Сторч оказался высоким, гибким и грациозным, как большинство венди, гладкую бархатистую кожу на плечах уродовали рубцы, оставленные хлыстом.

Перехватив взгляд Хая, он прикрыл плечи плащом, но Хай заметил его дерзкий взгляд, хотя лицо венди сохраняло бесстрастное выражение.

– Он не говорит на пуническом, – объяснил Мармон. – Но я знаю, что ты говоришь на его языке.

Хай кивнул, и шпион посмотрел на него, прежде чем обратиться к Мармону. Голос его звучал негромко, без гнева и обличения.

– Мы договаривались, что никто не увидит моего лица, – сказал он.

– Тут другое дело, – быстро объяснил Мармон. – Это не обычный человек, а верховный жрец Опета и главнокомандующий всеми царскими армиями. – Мармон помолчал. – Это Хай Бен-Амон.

Шпион кивнул. Лицо его оставалось бесстрастным, даже когда Хай заговорил на венди.

Они разговаривали около часа, потом Хай повернулся к Мармону и сказал по-пунически:

– Этот человек не согласен с тем, что ты мне рассказывал. – Хай нахмурился и раздраженно постучал пальцами по столу. – Он ничего не слышал ни о боге с львиными когтями, ни об отрядах воинов, вооруженных дравским оружием.

– Да, – согласился Мармон. – В этих местах сохраняется спокойствие. Донесения пришли из других мест.

– У тебя есть здесь шпионы? – спросил Хай.

– Немного, – ответил Мармон, и Хай задумался.

– Я пойду на восток, – принял решение Хай. – Уйду на рассвете.

– Через пять дней прибудет дозорная галера.

– С палубы галеры я ничего не увижу.