— Неправда, — ответил Николай. — Она бы забрала сына с собой! Но ведь это ты отдал приказ своим слугам, не отдавать мальчика. Все это время она ежедневно говорит о нем. Лишь твой невозможный упертый характер останавливал ее от приезда сюда.

— Ах, ах, прямо героиня трагедии, — продолжал все тем же циничным чуть насмешливым тоном Дмитрий. — Чистая прелестная дева, и злой жестокосердный муж! Смешно право!

— Да будь серьезным, Дмитрий Петрович. Не думай, что я забыл, как ты затащил ее в повторный брак, едва узнал о моей смерти. И потом как ты пытался утаить мое появление от нее. Но ради ее спокойствия я простил это тебе. Но более я не в силах видеть ее страдания, оттого и решился на этот разговор с тобой.

— И напрасно! — ощетинился тут же Дмитрий. — Я сказал, что сына ей более не видать! И это последнее мое слово! Она сделала свой выбор. Пусть теперь пожинает плоды своих дел!

Николай долго пронзительно смотрел на брата, как будто желал, чтобы тот покаялся в своих словах. Но Дмитрий наоборот выпрямился и, так же прямо твердо смотрел на него немигающим взором. И тут Николай сильно закашлялся. Сначала Дмитрий нахмурился, а затем отметил, что кашель брата какой-то нехороший, приступообразный и непрерывный.

Уже спустя несколько минут, когда Николай, приложив кружевной платок ко рту, попытался сдерживать кашель, Дмитрий приблизился к нему. Приступ чуть отпустил Николая, и он убрал платок, но Дмитрий заметил немного крови на белоснежной ткани.

— Ты болен? — спросил Скарятин напряженно.

— Оставь меня, — отмахнулся Николай и, решив, что дальнейший разговор ни к чему не приведет, младший Скарятин направился вниз по улице. Дмитрий удрученно смотрел ему вслед и видел, что брат идет, медленно и покачиваясь. Вдруг он снова закашлялся, и резко прислонился к одному из деревянных заборов дома. Через минуту, не в силах прокашляться Николай начал чуть оседать. Скарятин ощутил укор совести и тут же нагнал Николая. Младший Скарятин навалившись на забор, прикрыв глаза, дико хватал ртом воздух, как будто задыхаясь. Его странное болезненное состояние вызвало в душе Дмитрия жалось и он, придержав брата за плечо, произнес над ним:

— Тебе нужно показаться доктору.

Николай открыл глаза, и спокойно взглянул в обеспокоенное лицо брата и, его губы тронула печальная улыбка.

— Врачи делают все возможное, — произнес он тихо.

Чувствуя свою вину в приступе брата, Дмитрий, нахмурившись, предложил:

— Давай я провожу тебя до дому.

— Я дойду сам, — жестко ответил Николай, отталкивая его руку.

— И все же я провожу, — заметил настойчиво старший Скарятин. — Хоть Вы и считаете меня подлецом Николай Петрович, однако моя совесть не позволяет мне оставить Вас сейчас посреди улицы одного.

— Я никогда не говорил тебе подобного, — возмутился Николай.

Едва они вошли в смежные номера гостиничного номера, как увидели Глашу, с малышом на руках. Она была одета в простое домашнее платье, белое в бледный цветок, с открытыми плечами и короткими рукавами. Волосы ее, распущенные и чуть перехваченные атласной лентой сзади, свободно спадали на ее спину. Несколько локонов выбившись из прически, красиво обрамляли ее личико, оттеняя бархатные карие глаза.

Заметив на пороге Николая в сопровождении Дмитрия, молодая женщина удивленно ахнула, и тут же кликнула няньку, которая появилась из смежной комнаты. Передав ей ребенка, Аглая велела идти с ним в спальню.

Дмитрий, пытливым напряженным взором, невольно отметил возраст ребенка, не более годика, совсем малыш.