— Но отец, куда мне идти? — сквозь слезы пролепетала девушка.

— Вот с ним и иди, — указав перстом на офицера проклокотал в гневе отец. Скарятин напрягся и резко обернулся. Бросив быстрый взгляд сначала на Кавелина, который с ненавистью смотрел на него, а затем на Глашу, по лицу которой текли слезы, он нахмурился. А Кавелин добавил. — Баловался с ней Ваше благородие так и забирай ее себе!

Дмитрий напрягся и прищурился. Он совсем не собирался брать никого с собой. Но нрав у купца был явно лютый. И ему вдруг стало жалко Глашу, которая стояла такая несчастная и бледная. Да он совсем не любил ее, но она была ему весьма приятна. И тут молодой человек подумал. А может и впрямь взять девушку с собой. Она была весьма хороша для интимных радостей на первое время, и вполне бы сгодилась для любовницы. А потом он решит, куда ее пристроить. Тем более Дмитрию было не по себе от мысли о том, что купец будет избивать дочь за то, что она лишилась девственности. Скарятин вздохнул и, устремив на девушку голубой холодный взор, спросил:

— Поедете Глаша?

Однако Глаша замотала отрицательно головой, как будто не понимая, что происходит. Здесь был ее родной дом, в котором она росла с малолетства. А Дмитрий хоть и нравился ей, но она совсем не знала его. Она совсем не хотела ехать с ним.

— Иди пока предлагает, — проскрежетал купец, распаляясь. — Только знай, что в моем доме ты ни дня не останешься. Ты мне здесь не нужна. Приданного у меня для тебя нет. А после твоих шашней, тебя вообще замуж никто не возьмет. Вот бы тебя выпороть, как следует. Чтоб вся шкура со спины слезла. Может, порядочной станешь, шельма!

Видя, что девушка растеряна и из ее глаз катятся горькие слезы, Дмитрий приблизился к ней, и ласково улыбнувшись Аглае, тихо произнес:

— Поедемте со мной моя птичка, я позабочусь о Вас.

Вдруг девушка дико вскрикнула, и закрыла лицо руками. Дмитрий легко обнял ее за плечи. Глаша тихо плакала, а Дмитрий обернулся к ее отцу и заметил:

— Я заберу ее. А то Вы еще чего доброго прибьете ее.

— Забирай! Забирай! — пробубнил в запале Кавелин. — Только заплати за нее! Думаешь, что я тебе просто так ее отдам?

От унижения Глаша покраснела.

— Сколько? — спросил, прищурившись, Дмитрий.

— Сотни три пойдет.

Дмитрий как-то недобро усмехнулся. Он отошел от девушки и приблизился к купцу. Сняв с портупеи кортик, инкрустированный золотом, рукоятка которого сверху была украшена несколькими небольшими аметистами и топазами овальной формы, он протянул его Кавелину.

— Этого хватит?

Купец замер, дикими глазами смотря на дорогую вещь, которая стоила не менее трех тысяч рублей. Через минуту словно опомнившись, Михаил Емельянович согласно закивал, и затараторил:

— Хватит, Хватит! Забирай ее!

— Отец! — воскликнула в ужасе Глаша. Это было просто чудовищно. Они не только не спросили ее согласия, хочет ли она ехать с Дмитрием, но и торговали ею, словно она была кобылой. — Да как же Вы?!

Купец почти выхватил из руки Дмитрия кортик, с интересом и восхищением вертя изысканную вещь в руках. Скарятин же смерив презрительным взглядом Кавелина, подошел к Глаше и, обняв ее за плечи, повел девушку со двора, на ходу заметив:

— Ничего не берите. Позже я куплю Вам все, что понадобится.

Когда молодые люди вышли на улицу, Кавелин, подошел к воротам и злобно проследил взглядом, как Скарятин с Глашей садится в закрытый экипаж.