Двадцать первого декабря Вера Кирилловна с утра почувствовала себя довольно сносно. И в тот момент, когда Глаша помогла ей лечь в постель, после опорожнения кишечника, Скарятина вдруг тихо сказала:

— Просто удивительно, оба моих сына любили Вас, — Глаша молчала, укрывая свекровь одеялом, удивленно взглянула на нее и Вера Кирилловна продолжала. — Зачем Вы ухаживаете за мной, Аглая? Я ведь всегда плохо относилась к Вам…

— Я не помню ничего такого, — просто заметила Глаша. — Вы приютили меня с Алиной, я благодарна Вам.

— Она моя внучка, — тихо произнесла Вера Кирилловна, немного помолчав. Внимательно глядя на Аглаю, она произнесла. — Теперь я понимаю, отчего они любили Вас. Вы удивительно чистый человек. В Вас нет притворства, и Вы не помните зла. Это редко встретишь среди людей моего окружения.

— Вы слишком добры ко мне, — произнесла Глаша, печально улыбаясь, и стараясь не смотреть в лицо Веры Кирилловны, которое светилось странной добротой.

— Я всегда считала, что Вы не пара моим сыновьям.

— Я знаю это, — сказала тихо Глаша, оправляя подушку Скарятиной. Она решила перевести разговор на другую тему. — Может подать Вам воды Вера Кирилловна?

Скарятина проигнорировала ее вопрос и, поймав Аглаю за руку, с чувством произнесла:

— Я благодарна Вам, Аглая. Забудьте все мои злые слова, которые я говорила Вам когда-то.

— Я уже забыла, — произнесла Глаша, и улыбнулась. Вера Кирилловна чуть прикрыла глаза и сказала:

— Как только я поправлюсь, я поеду в Севастополь. Я попытаюсь убедить сына разрешить Вам видеться с Петрушей.

Услышав это неожиданное заявление от свекрови, Глаша ахнула и, схватив кисть Веры Кирилловны, начала целовать ее.

— Я буду так благодарна Вам Вера Кирилловна! — с горячностью протараторила Глаша. — Только Вы можете заставить его сердце смягчиться.

— Ну-ну, будет Вам, Аглая, — ласково пожурила ее Скарятина, осторожно высвобождая свою кисть из рук молодой женщины. — Я буду серьезно говорить с Дмитрием, и думаю, что смогу убедить его, простить Вас.

В начале февраля, окончательно поправившись, Скарятина, как и обещала, засобиралась в дорогу. Несколько раз она предлагала Аглае поехать с ней. Но Глаша вежливо отказывалась, говоря, что еще не готова видеть Дмитрия Петровича. Глаша прекрасно помнила его гордый, неуживчивый характер. Как она не желала увидеть Петрушу, все же она боялась вновь встретиться нос к носу со Скарятиным. Она до сих пор помнила, как он едва не ударил ее тростью, и понимала, что он очень зол на нее.

Итак, Вера Кирилловна уехала одна. Почти два месяца ее не было дома, и лишь когда в Петербурге наступила весна, Скарятина возвратилась. Едва дождавшись пока из гостиной исчезнут слуги, и свекровь устало усядется в кресло у горящего камина, Аглая, приблизившись к ней, пролепетала:

— Вера Кирилловна говорите, прошу Вас!

Скарятина трагично вздохнула, и мрачно посмотрела на взволнованное лицо молодой женщины.

— Он не приклонен, — произнесла глухо Вера Кирилловна. — Ничего и слышать о Вас не хочет.

Аглая заломив руки, тяжко вздохнула, и на ее глазах выступили слезы.