— Я более не в силах молчать о своих чувствах, Аглая Михайловна.

— Нет, не надо, — горестно произнесла Глаша, зарыв личико ладонями, и уже жалея, что согласилась на этот разговор.

— Вы до сих пор неравнодушны к Дмитрию Петровичу? — бросил он негодующе.

— Вы не знаете всего, — пролепетала она, вставая с канапе, и отошла от него.

— Что он дал Вам кроме страданий? — не унимался Стрешнев, вперившись глазами в стройную спину Аглаи. Ему казалось, что настал, тот самый долгожданный миг, которого он ждал долгие месяцы. — Я люблю Вас!

— Нет, прошу Вас, молчите! — воскликнула она глухо, боясь повернуться к нему. Глаша теперь опасалась сделать опрометчивый шаг и запутать свою жизнь еще сильнее.

— Я не хотел, любить Вас. Видит Бог, я сопротивлялся, как мог. Но это чувство сильнее меня. Я не могу более молчать.

— Ах, как это печально, — заметила Глаша, не оборачиваясь, думая лишь о Петруше. Она понимала, что совершенно равнодушна к Стрешневу, но не знала, как отказать ему, не обидев.

— Аглая Михайловна, не отказываете мне категорично, — продолжал с чувством Аркадий Васильевич. — Я достаточно состоятелен, и могу обеспечить Вас и Вашу малышку. Еще в Севастополе едва Вы так неожиданно исчезли, я понял, что мне не хватает Вас. Ваш образ чистый пленительный и невозможно желанный, всегда будоражил мои мысли, но лишь теперь я понял, что хочу, чтобы Вы стали моей. Моей женой, моей возлюбленной, и музой.

Говоря это, Стрешнев медленно подошел к Аглае и осторожно положил свои руки ей на плечи. Он наклонился к ней и его горячие губы прикоснулись к ее волосам. Глаша вздрогнула, ощущая, что ей неприятна его ласка. В этот миг она отчего-то подумала, что если бы на месте Стрешнева был Дмитрий? Если бы все эти фразы сказал сейчас он? Если бы именно он сейчас целовал ее волосы? Тогда бы все решилось и встало на свои места. С того разговора со Скарятиной, Аглая долго мучительно думала над своей жизнью. И в последние недели она начала понимать, что Вера Кирилловна действительно предлагает ей правильный выход. Если бы сейчас ее плечи держал Скарятин, то она бы повернулась е нему и позволила ему себя поцеловать. И ее страдания бы, наконец, закончились. Но Стрешнев не был Дмитрием, и Глаша несчастно вздохнула. В этот момент раздал грозный голос Веры Кирилловны:

— Что здесь происходит?

Аркадий Васильевич тут же испуганно опустил руки, и оба повернулись к Скарятиной.

— Вера Кирилловна, это не то, что Вы подумали, — попыталась оправдаться Аглая, отходя на расстояние от подполковника.

— Вы принимаете меня за слепую? — распаляясь, воскликнула Вера Кирилловна.

— Вера Кирилловна, дайте мне объяснить, — попытался сказать Стрешнев. Но Скарятина гневно взглянула на него и недовольно воскликнула:

— Прошу Вас милостивый государь немедленно покинуть мой дом!

— Но я хотел лишь, — попытался вновь вставить Аркадий Васильевич. Но Вера Кирилловна невежливо перебила его:

— Надеюсь, сударь, я более не удостоюсь чести видеть Вас в своем доме, и рядом с моей невесткой. Мой сын Дмитрий Петрович, должен приехать сюда со дня на день! Он намерен вновь воссоединиться со своей семьей. И как Вы понимаете, Вы совсем не угодны в этом доме!

— Я прекрасно Вас понял мадам, — заметил недовольно Аркадий Васильевич, и нервно взглянув на Аглаю, поклонился женщинам и уже через пару минут скрылся за дверью.