- Насколько я могу догадываться, юноше не терпится получить удовлетворение? - растягивая слова, произнес Банкрофт.

- Более того, я на этом настаиваю! Он снова подвергся снисходительному осмотру со стороны Банкрофта, улыбка которого стала еще ехидней.

- Но я обычно не дерусь со школярами, - ответил он. Кровь хлынула в голову Филиппа.

- Может, вы просто боитесь? - быстро проговорил он. пытаясь держать себя в руках.

- Возможно, - холодно заметил Банкрофт. - Но я еще не приобрел репутации отъявленного негодяя и хладнокровного убийцы.

Филипп набросился на него, словно ястреб.

- Насколько я наслышан, вы приобрели репутацию развратника!

- Прошу меня простить? - настала очередь Банкрофта залиться румянцем.

- Если вам угодно! - отчеканил Филипп, впервые за много дней довольный собой.

- Вы неосторожны, молодой человек! - распалялся Банкрофт.

- Лучше быть таким, чем осторожной размалеванной куклой!

Краска столь густо покрыла лицо Банкрофта, что ее не могла скрыть даже пудра.

- Хорошо, вы получите удовлетворение, мистер Жеттан. Я встречусь с вами, где и когда вы пожелаете.

Филипп похлопал по своим ножнам. Банкрофт впервые заметил, что у того была шпага.

- Я заметил, мистер Банкрофт, что вы не расстаетесь со своей шпагой. Поэтому я тоже стал носить свою из предосторожности. Драться будем сейчас! Вон там! - он указал на живую изгородь, где начинался орешник. Жест показался ему настолько эффектным, что даже самому понравился.

Банкрофт снова усмехнулся.

- Да, мистер Жеттан, еще одна деревенская несуразность... Вы соблаговолите пренебречь такой пустячной формальностью, как секунданты?

- Я полагаю, что мы можем доверять друг другу, - ответил Филипп.

- Тогда да храни нас Господь, - вежливо поклонился Банкрофт.

Далее все шло не совсем гладко. Банкрофт был искусным дуэлянтом, Филипп же никогда раньше не дрался на дуэлях. Фехтование его не интересовало, и сэр Моррис с трудом сумел научить его всего лишь нескольким приемам. Однако в нем кипели злость и безрассудство, тогда как Банкрофт намеревался лишь позабавиться с ним. Филипп наседал настолько стремительно и внезапно, что Банкрофт прозевал легкий удар по руке. После этого он стал фехтовать осторожнее и вскоре сумел достаточно артистично и аккуратно выбить шпагу из рук Филиппа, не причинив тому особого вреда, а лишь слегка порезав державшую шпагу руку. Пока шпага Филиппа вертелась и падала, он успел протереть свою носовым платком и спрятать ее в ножны. Затем Генри поклонился своему противнику.

- Пускай это станет вам уроком, сэр, - сказал он, быстро повернулся и ушел, прежде чем Филипп успел подобрать свою шпагу.

Спустя двадцать минут Филипп появился в Шарлихаузе; его рука была перевязана платком. Он поинтересовался, где можно найти госпожу Клеону. Узнав, что она в прихожей, он поспешил туда. Взгляд Клеоны упал на его перевязанную руку.

- Боже! - воскликнула она. - Что... что это с вами? Вы поранились!

- Пустяки, благодарю за беспокойство, - ответил Филипп. - Клеона, я хочу, чтобы вы мне прямо ответили: что этот человек для вас значит?

Глаза Клеоны вспыхнули негодованием; Филипп был, как никогда, близок к полному поражению.

- Я вас решительно не понимаю, сэр, - ответила она.

- Вы любите этого... этого хлыща?

- Я считаю ваш вопрос просто неприличным! - гневно воскликнула девушка. Кто вам дал право задавать мне подобные вопросы?

Филипп еще сильнее насупил брови.

- Так вы его любите?

- Нет, не люблю! Я просто не знаю, я... Как вам не стыдно? Филипп подступил еще ближе.

- Клеона, а вы... меня... вы могли бы... любить меня? Она не отвечала.

Тогда он подошел к ней вплотную и спросил хриплым голосом:

- Вы... выйдете за меня замуж, Клеона? Девушка молчала, смущенно опустив глаза.