- Все, молчу! Молчу! Хм! Хм! А как же ты собираешься обстряпать это дельце?

- Вот это я как раз и хотел бы знать.

- А я должен тебя учить? Филипп замялся.

- Может, это такая вещь, что ей лучше обучаться самостоятельно? - спросил он на удивление робким голосом.

- И чему же именно ты намереваешься научиться в первую очередь?

- Как стать джентльменом. Разве я не говорил?

- Чушь собачья, а кто же ты сейчас? Губы Филиппа слегка дрогнули.

- Том, мне объяснили лучше некуда, - я бестактный и неотесанный деревенщина.

Дядя понимающе посмотрел на него.

- Одна маленькая мегера, - мудро заключил он.

- Простите, я вас не понял? - холодно спросил Филипп.

- Не обращай внимания, - быстро ответил Том. - Значит, Моррис опять за тебя взялся? Теперь, приятель, кончай ершиться и давай рассуждать разумно, ради всего святого! Что именно ты хочешь?

- Я хочу, или они хотят... он хочет... чтобы я научился элегантно одеваться, вести себя в обществе, изысканно изъясняться, как ухаживать за женщинами, как кланяться, как...

- Хватит, хватит! - прервал его Том. - Картина ясная! Это не такая простая задача, мой мальчик. Пройдут годы, пока ты все это освоишь.

- Зачем быть таким пессимистом, сэр, - сказал Филипп, - я намерен обучиться всем этим премудростям за один год.

- Ну что же, мне нравится твой настрой, - подытожил разговор Том. Выпей-ка, приятель, лучше еще эля да расскажи мне всю историю подробно.

Филипп счел разумным последовать совету дяди. Очень скоро он осознал, что у него на сердце полегчало и что у него удивительно симпатичный и всепонимающий дядя. Том старался воздерживаться от приступов смеха, которые то и дело душили его, и совладать с которыми было не так-то просто. Когда Филипп подошел к концу своего печального повествования и посмотрел на сидящего напротив дядю несчастными и помутневшими глазами. Том постучал по зубам своим полированным ногтем и казался преисполненным мудрости.

- Мое мнение таково, Филипп: ты самый лучший из всех нас, Жеттанов, но это не умеют ценить ни там, ни здесь, в Лондоне. Теперь я начинаю понимать: они там в деревне все просто дураки, потому что не смогли отдать должное кристально чистым качествам твоей души.

- О, они совсем не возражают против моих качеств! - им не нравится, что у меня мало порока.

- Не прерывай развитие моей мысли, приятель. Они думают, что ты... что там за слово ты называл?... деревенщина? Очень мило! Очень мило! Они сомневаются в твоих способностях блистать в свете? Нам предстоит разочаровать их. Мы их удивим! - Я сомневаюсь, - сказал Филипп кисло.

Мысли Тома уже витали в далеком будущем, а глаза одобрительно осматривали племянника.

- У тебя отличная фигура, хорошие ноги.

- А руки? - Филипп со смехом вытянул их.

- Ага! Сейчас мы их разглядим получше. Да, кстати, у тебя, как и у всех Жеттанов, приятное лицо, даже симпатичное.

- Не может быть! - Филипп встрепенулся. - Я про это раньше никогда не слышал!

- Теперь ты об этом знаешь. Ты копия своего отца в молодые годы. Черт возьми, какие это были годы! Это было до того, как я растолстел, - грустно добавил он. - Итак, я отвлекся! Моррис и девчонка... как там ее зовут?

- Не понимаю, почему вы ее так назы...

- Не будь дураком, приятель! Итак, эта милая крошка, как ее? Шарлотта... нет, к черту, это слишком варварское для нее имя!

- Клеона, - почтительно подсказал Филипп.

- А, забыл, точно - Клеона. Итак, Моррис и Клеона думают, что ты наберешься немного лоска и шарма. Так вот! Все, что тебе нужно, - это сверкать! Сверкать и быть ослепительным!

- Сомневаюсь, что у меня получится, - произнес Филипп. - Да я и не собирался на самом деле...

- Тогда я умываю руки. - Том откинулся на спинку стула с таким видом, будто все уже решено.