Де Вангрис подошел к разговаривающим.

- Увы, мой друг, вы совершенно правы. Я заезжал к нему сегодня утром и застал его в неглиже. Он попытался добиться от меня рифмы к одному слову, которую я, к несчастью, позабыл. поэтому я поскорее ушел.

Де Бержери жалобно посмотрел на окружающих.

- Неужели никто не убедит Филиппа, что он совсем не поэт?

В ответ де Вангрис безнадежно покачал головой.

- Вы можете ему говорить, что он плохой фехтовальщик, даже что он не кавалер; вы можете отрицать все его способности, и он лишь рассмеется в ответ; но его нельзя убедить, что он никогда не станет поэтом. Он вам просто не поверит!

- О, я полагаю, что он все-таки понимает это, - возразил Сен-Дантен. Стихи для него - забава. А, кстати, вот и он!

В комнате появился Филипп, облаченный во все желтое. В руках он держал свиток, перевязанный тесемкой янтарного цвета. От него веяло весной, а глаза светились неописуемой детской радостью. Он победоносно размахивал своим свитком. Сен-Дантен подошел поприветствовать его.

- Опаздываете, мой милый Филипп! - прокричал он и протянул ему обе руки.

- Тысяча извинений, дорогой Луи! Я закончил свою поэму всего лишь час назад.

- Поэму? - удивился де Вангрис. - Но, позвольте, еще утром это была баллада?

- Утром? Ба! Это было почти в прошлом году. С тех пор это стало еще и сонетом!

- Боже упаси! - искренне вырвалось у Сен-Дантена.

- Конечно, - согласился Филипп. - Сама тема требовала, чтобы стихотворение было непременно поэмой. К трем часам дня я в этом полностью убедился. Ведь вы были у меня сегодня утром, Поль?

- И вы просили меня придумать рифму, - напомнил ему де Вангрис.

- Вот именно! Я просил рифму к слову "помешанный", а вы мне предложили "повешенный"!

- Именно, а потом вы бросили в меня своим париком, и Мне пришлось ретироваться.

- "Повешенный", - повторил Филипп с негодованием. - "Повешенный"!

Сен-Дантен мягко, но настойчиво забрал у него свиток.

- Позже вы нам это обязательно прочтете, - пообещал он. - А теперь пойдемте обедать.

- Лучше послушать до еды, - взмолился Филипп. Эти слова были встречены с отчаянным протестом.

- Я не смогу слушать ваши стихи на голодный желудок, - заявил виконт. Мне нужно быть немного навеселе, чтобы оценить их по достоинству

- Вы бездушны, - горько произнес Филипп. - Зато у меня есть желудок, мой маленький английский друг, а он вовсю взывает к поддержанию своего существования.

- Мне жаль вас, - сказал Филипп. - К чему на вас растрачивать свой поэтический дар?

Сен-Дантен взял его под руку и повел к дверям.

- Ей-богу, Филипп, нам всем на терпится послушать вашу поэму. Вы прочтете ее за обедом.

В середине трапезы виконт что-то вспомнил. Он кивнул Филиппу, который сидел напротив него и был увлечен оживленным и остроумным спором с де Бержери, и прошипел.

- Кстати, Филипп, ваш столь любезный друг говорил о вас!

- Какой друг? - спросил Филипп. - Жюль, если бы вы приняли мои объяснения, что Жанна де Фонтаней может соперничать с Ля Саливье в...

- Послушайте же, Филипп! - настаивал виконт. - Я говорю .об англичанине... об этом Банкрофте... тьфу, какое трудное имя!

Филипп прервался посредине фразы. Его глаза поблескивали при свете свечей.

- Банкрофт? И что же он говорил?

- Много всякой всячины, если все, что я слышал, конечно, правда.

Филипп поставил свой бокал.

- В самом деле? Что же вы услышали, дорогой де Равель?

- Похоже, что этот Банкрофт не испытывает к вам больших симпатий, бедный вы мой. Если верить де Грону, то он возмущен вашим присутствием здесь и уверяет, что ошибся в вас. Это все очень грустно.

- Да, - согласился Филипп и нахмурился. - Это неприятно. Но что же он все-таки говорил?

- Он открыл так тщательно охраняемую вами Тайну! - торжественно ответил виконт.