- Господи, помилуй! Ну что это за климат! Моггат, плут, я и без того нахожусь в ужасной депрессии, а тут еще твоя кислая физиономия! Да улыбнись же ты, старый кретин, хотя бы из любви к Господу!

- Если бы я называл Моггата хотя бы половиной тех имен, какими его награждает Филипп, он бы давно от меня сбежал, - заметил Том. - Филиппу же он позволяет подшучивать над собой, как тому вздумается. Ничего не поделаешь.

- Полегче, несчастный! Я тебе по-английски повторяю: осторожнее! Тебе, наверное, не терпится оторвать мне руки вместе с рукавами? Ну, наконец! Просуши, да смотри, Моггат, не изомни. Вот, теперь уже лучше!

Следом, на ломаном французском, раздался неуверенный голос Моггата.

- Мосье, вы этого от меня пожелали?

Послышались хлопанье в ладоши и заразительный смех.

- Восхитительно! Теперь брысь, французский школяр, слышишь, Моггат? Где моя дядя? В библиотеке?

Филипп стремительно пересек холл и вихрем ворвался в библиотеку.

- Я способен многое безропотно стерпеть, но этот невыносимый дождь. Том... - он осекся. В следующую секунду он уже стоял на коленях перед отцом и прижимал его тонкую руку к своим губам. - Отец!

Том кашлянул и отошел к окну.

Сэр Моррис высвободил свою руку и приподнял длинными пальцами подбородок сына, молча пожирая глазами его лицо. Потом он улыбнулся.

- Ну вот, наконец, ты нарумяненный и размалеванный щенок, - нежно произнес сэр Моррис.

Филипп рассмеялся и крепко сжал руки отца.

- Увы, это правда! А ты постарел, отец.

- Бесстыжий молодой шалопай! Как же иначе? Ведь у меня только один сын.

- И ты по нему скучал?

- Было немного, - сознался сэр Моррис. Филипп выпрямился во весь рост.

- Рад это слышать! И ты, наверное, пожалел, что отослал его прочь?

- Теперь навряд ли... Но когда я получил вот это... - сэр Моррис потряс у него перед носом скомканным клочком бумаги.

- О! - Филипп выхватил свое послание и бросил его в огонь. - За это приношу тысячу извинений. Если бы это не задело тебя, я просто не знаю, что бы мне оставалось делать! Где твой багаж, отец?

- Я думаю, что он уже прибыл.

- Сюда? Ни в коем случае! Мы должны отправить его на Курзон-стрит!

- Дорогой мой сын, я очень признателен тебе. но считаю, что двоим старикам будет вместе как-то спокойнее. Том резко повернулся к говорившим.

- Что-что? Кто это обозвал меня стариком, Морри? Я чувствую себя не менее молодым, чем раньше, даже, может быть, еще моложе!

- Хочешь ты этого или нет, но тебе придется отправиться на Курзон-стрит, отец.

- Я буду там столько, сколько ты пожелаешь, сынок, но остановиться я все же предпочел бы у Тома. Видя, что Филипп не согласен, он сказал:

- Спасибо, Филипп, но я уже твердо решил. Лучше сядь спокойно и расскажи мне про вашу забавную дуэль с Банкрофтом.

- Ты все об этом? - Филипп вновь рассмеялся. - Это было, действительно, забавное зрелище, но уж слишком много шума вокруг него. Честно говоря, мои симпатии принадлежат моему противнику.

- А что за ода, которой ты всем угрожал?

- Она была посвящена моим назойливым друзьям и написана специально для этого случая. Но они отобрали ее у меня - Поль и Луи, вместе с Анри и Шателеном! Им не нравились мои стихи.

Сэр Моррис откинулся на спинку стула и принялся смеяться, пока на глазах не выступили слезы.

- Черт возьми, Филипп, до чего я сожалею, что меня там не было! Послушать оду твоего собственного сочинения! Неужели это все мой грубоватый и неразговорчивый Филипп?!

- Теперь - твой элегантный, компанейский и болтливый Филипп!

Сэр Моррис выпрямился.

- Ну и ну! А что думает этот новый Филипп о женитьбе?

- Этот вопрос, - ответил ему сын, - полностью в руках Господа.

- Все ясно, значит, грех вмешиваться в сей процесс?

- Именно! - поклонился Филипп.