— Мэри Энн, познакомься, это мой приятель, Деннис. Деннис, Мэри Энн. Жена Эндрю.

— О, — произносит Деннис, — понимаю. — Но по его виду этого не скажешь.

— Эй, Деннис, сфотографируй-ка меня с. моей девушкой.

Она пытается возразить, но он быстренько обнимает ее за талию и прижимает к себе.

— Но я такая растрепанная…

— Дело поправимое. — Он достает из заднего кармана пластмассовую расческу и зачесывает ей волосы назад. — Так намного лучше. Теперь ты выглядишь как настоящая мотогонщица.

Деннис просит их улыбнуться. Но они уже и так улыбаются.

Глава двенадцатая

Майкл

Он лежит на спине на прохладном дощатом полу в расстегнутой рубашке, заложив руки за голову. В мерцающем свете от свечи ему видно только ее лицо. Она лежит на боку на импровизированном ложе из матраса, опираясь на локоть, и смотрит на него сверху вниз.

— Знаешь, о чем я думаю? — спрашивает он. — Кажется, это было на Восточном побережье. Я помню, как мы с Эндрю однажды гуляли по пляжу и наблюдали восход солнца. Наверное, это было недалеко от Атлантик-сити, потому что мы с Эндрю пару раз брали машину у моего отца и ездили туда. Но я никак не могу вспомнить название местечка. Мне почему-то вспоминаются запахи, звуки, зрительные образы, а вот с названиями сложнее. Когда я напрягаю память, в голове что-то путается. Думаю, лучше и не пытаться.

— Оушн-сити, — подсказывает она. — Это был Оушн-сити.

— Как надолго ты сможешь задержаться?

Она вздыхает.

— Я сказала Эндрю, что уезжаю максимум на восемь дней. Но дорога в один конец занимает два дня. А мне еще нужно повидать сестру.

— Ты не можешь ехать в Сан-Франциско сегодня. Ты слишком устала.

— Я знаю.

— Давай-ка выпей еще вина.

Он приподнимается и доливает оставшееся содержимое бутылки в ее стакан. Она задумчиво потягивает вино.

— Нельзя ли нам еще покурить? — спрашивает она.

Он указывает ей на резную деревянную коробку размером со старомодный портсигар, и она достает оттуда папиросу с марихуаной, прикуривает и передает ему.

— Мне нравится ощущение, которое приходит после нее, — говорит она, выдыхая дым. — Все вокруг кажется нереальным. Хотя нет. Все кажется более реальным. Я сама становлюсь менее реальной.

Он затягивается, выпускает дым и, возвращая ей папиросу, спрашивает:

— В каком смысле?

— Мог ли ты еще вчера вечером предположить, что произойдет нечто подобное? Видишь, как много изменилось?

Он хотел было ответить, но в голове такая путаница мыслей.

Он лежит неподвижно, ожидая, пока к нему вернется способность здраво рассуждать.

— Как ты теперь вернешься к нему? Вот о чем я думаю.

Она не отвечает, и он отворачивается от нее. Молчание невыносимо. Кажется, оно будет длиться вечно, поэтому он первым нарушает его.

— Пойду принесу тебе подушку и одеяло. — Он встает с пола и с удовольствием потягивается. Самое время разрядить обстановку, которая стала чересчур напряженной. — Извини, — говорит он, протягивая ей постель. — Это не «Ритц».

Она откладывает постель, встает и крепко обнимает его.

На какую-то долю секунды растерявшись, он отвечает на ее объятие.

Ей тепло и уютно, она чувствует, что температура тела явно выше нормы. Происходящее более чем реально. Он полностью отдает себе отчет в том, что делает.