– Они хотят убить короля! – заорал он. – Вы что придурки, совсем ослепли? Они убивают короля!

Его слова заставили гвардейцев замереть разве что на секунду. В следующее мгновение они разрядили пистолеты в Густава. Это было последнее, что они сделали в своей жизни: одним ударом Густав отсек ногу первому гвардейцу и в развороте вспорол живот второму.

В этот момент в распахнутом окне, с лицом страшным и неумолимым, как сама смерть, появился Николас, сжимая пистолеты в обеих руках. Он выстрелил ливонцу в спину. Тот издал чудовищный рык, развернулся и поднял свой меч. Из второго пистолета Николас выстрелил ему в лицо, и Густав рухнул на пол.

Секунду оставшиеся в живых глядели друг на друга. Креси неуверенно пыталась встать на ноги, у Николаса в руках дымились два пистолета, Адриана, тяжело дыша, вжалась в стену, вцепившись руками в прибор. В два прыжка Николас преодолел разделявшее их с Адрианой расстояние и обхватил ее руками:

– Прости, прости меня, – шептал он, целуя ее волосы. – Я увидел, что этот негодяй направился к окну… – Вдруг он увидел, что она совершенно голая, и кинулся на поиски какой-нибудь одежды, чтобы прикрыть ее тело.

– О господи, – воскликнул Николас, заметив на ней кровь; наконец он увидел ангела.

За все время ангел не издал ни единого звука, он даже не пошевелился. Так и стоял, укрыв короля крылами, и глядел на людей пылающими глазами. Они заменяли королю его ослепшие глаза. Этими глазами Людовик видел мир. И ужас, который внушали глаза, превосходил ужас самого ада.

Казалось, мир исчез, он больше не существует. Адриана услышала, как прибор пискнул в последний раз. Это означало, что он установил гармонику короля.

– Прощайте, ваше величество, – прошептала она и бросила шарик в углубление. Он тотчас раскалился докрасна, так как катализатор поймал эфирные колебания короля. Ангел вознесся туманной дымкой, и король вновь сделался видимым, представ во всей своей наготе. Он стонал, беспомощно прикладывая руки к ранам.

Подобный черному серпу, разрезающему воздух, ангел несся к Адриане. Николас одним прыжком встал между ними, но черное лезвие прошло сквозь него, как сквозь пустоту, и устремилось к голове Адрианы.

Вспышка адской боли ослепила ее: Адриана больше не видела зажатый в руке куб.

Адриана пришла в себя. Креси и Николас несли ее на руках. Они стремительно прокладывали себе дорогу сквозь толпу придворных, застывших в изумлении, сквозь мириады красных вспышек и искр, которые, возможно, были всего лишь ее болью. В мозгу пульсировала боль, рождающаяся где-то в руке. Адриана с трудом осмотрела руку: нечто исковерканное, черное…

«Лучше потом рассмотрю», – проплыла в голове мысль.

– Куда мы идем? – задыхаясь, спросила она.

– К карете. Маркиз обещал предоставить мне карету, – ответил Николас.

– Нет! Мы не можем сейчас уехать!

– Она потеряла рассудок, – произнесла Креси. – Ты только посмотри на ее руку.

– Нет, послушайте меня. – «Нужно, чтобы они поняли», – твердила про себя Адриана. – Я могу остановить ее… комету. Я знаю, как остановить ее.

В этот момент они покинули дворец и окунулись в Душную темноту ночи. На небе горели звезды, и легкий сухой ветерок, казалось, нес с собой запах раскаленного железа.

– Адриана, – сказала Креси, – если мы вернемся, нас арестуют и повесят. Вы понимаете это? Мы пытались убить короля, но наша попытка провалилась. Мы не можем вернуться.

– Тогда я вернусь одна, – сказала Адриана и попыталась вырваться из их рук. Но они лишь крепче ухватились за нее.