– Мне тоже, – ответил Браун. Посмотрев на капитана, он добавил:

– Не обижайтесь, сэр, но и вы давно не видели себя в зеркале.

– В ваших словах есть смысл, – согласился Мэллори. Ну, пошли. Я с вами.

Минут десять на пятачке у каменной глыбы стояла тишина, иногда нарушаемая негромкими голосами Миллера и Андреа, которые накладывали шину, да стонами раненого, испытывавшего адскую боль и тщетно пытавшегося вырваться у них из рук. Наконец, морфий подействовал, и Миллер смог работать без помех после того, как Андреа натянул над ними плащ‑палатку. Она служила двум целям: защищала от мокрого снега и экранировала узкий пучок фонаря, который держал в свободной руке Андреа. Вправив, забинтовав сломанную ногу и наложив на нее надежную шину, Миллер поднялся на ноги, выпрямляя занемевший позвоночник.

– Слава Богу, закончили, – произнес он устало и кивнул на Стивенса. – Я и сам чувствую себя не лучше его. – И замер, предостерегающе подняв руку. – Слышу какой‑то звук, прошептал он Андреа на ухо.

– Это Браун возвращается, дружище, – засмеялся грек. Я уже с минуту слышу его шаги.

– Почему ты думаешь, что это именно Браун? – удивился американец, досадуя на себя самого, и убрал пистолет в карман.

– Браун знает, как следует передвигаться в горах, объяснил Андреа, – но он устал. Что же касается капитана Мэллори... – Грек пожал плечами. – Мне дали кличку Большая кошка, но среди гор и скал капитан ступает легче кошки. Он движется как призрак. На Кипре его так и звали. Лишь когда Мэллори коснется твоего плеча, ты узнаешь, что он рядом.

– Вы бы, ребята, не очень‑то тут ползали, – зябко поежился Миллер. Подняв глаза, он увидел Брауна, который появился из‑за валуна. Тот двигался неверной походкой выбившегося из сил человека. – Привет, Кейси. Как дела?

– Ничего. Бывает хуже, – ответил Браун, поблагодарив грека, который снял у него с плеча и легко опустил на землю ящик с взрывчаткой. – Это последний. Капитан меня с ним отправил. Неподалеку от обрыва мы услышали голоса. Он остался, чтобы послушать, что скажут немцы, заметив исчезновение Стивенса. – Кейси тяжело опустился на ящик. – Может, узнает, чт6 они намерены предпринять.

– Лучше в тебя там оставил, а сам пер этот треклятый ящик, – проворчал янки, разочарованный в Мэллори. – Сил‑то сохранил побольше. Черт бы его побрал, он... – Миллер умолк и болезненно поморщился. Пальцы Андреа клещами впились ему в локоть.

– Напрасно ты так о нем отзываешься, приятель, укоризненно проговорил грек. – Похоже, ты забыл, что Браун не понимает по‑немецки?

Сердясь на себя, Миллер потер локоть и покачал головой.

– Вечно я со своим длинным языком, – сокрушенно произнес капрал. – Не зря меня прозвали:

«Миллер‑Который‑Любит‑Высовываться». Прошу прощения... Что у нас теперь на повестке дня, джентльмены?

– Капитан велел уходить в скалы по правому отрогу горы.

– Большим пальцем Кейси ткнул в сторону темного пятна, грозно нависшего над ними. – Минут через пятнадцать он нас догонит.

– Браун устало улыбнулся, посмотрев на капрала. – Сказал, чтоб мы оставили ему ящик и рюкзак.

– Помилуй, – взмолился Миллер. – Я и сам себе кажусь ростом с гномика. – Посмотрев на Стивенса, лежащего без сознания под тентом, перевел взгляд на грека. – Пожалуй, Андреа...

– Конечно, конечно, – тот быстро нагнулся, закутал в дождевик юного лейтенанта и без труда выпрямился.