– Пойду впереди, – вызвался Миллер. – Может, поровней дорогу вам со Стивенсом выберу. – Закинув через плечо взрывную машинку и рюкзаки, капрал даже присел: он и не подозревал, что настолько сдал. – Для начала, – поправился он. – А потом ты нас обоих потащишь.

При расчете времени, необходимого для того, чтобы догнать Брауна и остальную группу, Мэллори намного ошибся. Прошло больше часа, а он все не мог напасть на след своих товарищей. С двумя пудами на спине не очень‑то поспешишь.

Не только он был повинен в задержке. Оправившись от неожиданного открытия, немцы снова принялись осматривать поверхность утеса, действуя дотошно и медленно. Мэллори опасался, что кто‑нибудь из солдат вздумает спуститься по раструбу вниз. Отверстия от крючьев тотчас бы выдали присутствие диверсионного отряда. Но никому из немцев мысль эта и в голову не пришла. Они, видно, решили, что часовой сорвался и разбился насмерть. После бесплодных поисков солдаты о чем‑то долго совещались, но тем дело и закончилось. Поставив нового дозорного, немцы собрали свою поклажу и двинулись вдоль утеса.

Что‑то уж очень быстро оторвались от него друзья. Правда, рельеф местности улучшился. Метров через пятьдесят рассыпанные у подножия склона валуны стали попадаться гораздо реже, сменившись щебенистой осыпью и влажно блестевшей галькой.

Может, он с ними разминулся? Вряд ли. Сквозь пелену смешанного с градом дождя заметен был голый склон, но никого на нем не было видно. Кроме того, Андреа не станет останавливаться, пока не отыщет хотя бы сносное укрытие, а здесь, на каменистых отрогах, нет ничего, и отдаленно похожего на убежище.

На друзей и их укрытие Мэллори наткнулся совершенно случайно. Он перелезал через узкую длинную гряду, как вдруг откуда‑то снизу услышал гул голосов и заметил тусклое пятно фонаря, пробивавшегося сквозь ткань брезента, который свешивался с карниза над нишей у его ног.

Почувствовав на своем плече чью‑то руку, Миллер вздрогнул всем телом и круто обернулся. Увидев капитана, он сунул пистолет снова в карман и оперся спиной о скалу.

– Полегче с оружием! – произнес Мэллори, снимая с натруженных плеч лямки, и удивленно посмотрел на улыбающегося грека. – Что за веселье?

– Сию минуту я объяснял одному нашему другу, – снова усмехнулся Андреа, – что он узнает, что ты рядом, лишь когда коснешься его плеча. А он, по‑моему, не поверил.

– Хотя бы кашлянул или как‑то еще предупредил, оправдывался Миллер. – Нервы у меня ни к черту, шеф. Совсем не то, что двое суток назад.

Недоверчиво посмотрев на капрала, Мэллори хотел ему ответить, но осекся, увидев бледное как пергамент лицо Стивенса с рюкзаком под головой, обмотанной бинтом. Юноша пристально смотрел на капитана.

– Наконец‑то оклемался, – улыбнулся Мэллори, глядя в бескровное, как у мертвеца, лицо. Стивенс в ответ раздвинул в улыбке бледные губы. – Как себя чувствуешь, Энди?

– Ничего, сэр. Нет, правда. – В темных глазах юноши застыло страдание. Скользнув рассеянным взглядом по забинтованной ноге, лейтенант вновь поднял глаза. – Очень виноват, что так вышло, сэр, – растерянно произнес юноша. Как глупо получилось, черт побери.

– Это была не глупость, – медленно, с расстановкой произнес капитан. – Преступная халатность. – Мэллори понимал, что на него смотрят все, но его заботил один Стивенс. Преступная и непростительная халатность, – продолжал он ровным голосом. – И преступник этот – я. Я предполагал, что ты потерял много крови еще в лодке, но не знал, что у тебя на лбу такая рана. А знать следовало. – Криво усмехнувшись, новозеландец продолжал:

– Послушал бы ты, что мне наговорили эти два недисциплинированных типа, когда мы поднялись на скалу.