– Неужели? Я и не знал. Спасибо, Дасти. Пришлось вам... нелегко со мной?

– Для такого спеца, как я? – небрежно взмахнул рукой Миллер. – Обычный перелом, – соврал он с легким сердцем. Любой бы справился... Помоги‑ка ему лечь, Андреа. – Кивнув головой капитану, янки произнес:

– На минуту, шеф.

Выйдя из пещеры, оба отвернулись .от ледяного ветра.

– Нужен огонь и сухая одежда для парня, – озабоченно проговорил Миллер. – Пульс у него около ста сорока, температура под сорок. Началась лихорадка. Он слабеет с каждой минутой.

– Знаю, – ответил Мэллори с тревогой в голосе. – Но где найдешь топливо на этой треклятой горе? Зайдем в пещеру, соберем сухую одежду, какая найдется.

Приподняв полог, капитан вошел. Стивенс не спал. Браун и Андрея лежали по бокам. Миллер присел на корточки.

– На ночевку останемся здесь, – объявил Мэллори. Поэтому устроимся поудобнее. Правда, мы слишком близко от утеса, но фрицы не знают, что мы на острове, да и с побережья нас не видно. Так что мы вправе позволить себе некоторый комфорт.

– Шеф... – начал было Миллер, но замолчал. Капитан удивленно посмотрел на него и заметил, что капрал, Браун и Стивенс смущенно переглядываются. Поняв, что стряслась беда, Мэллори требовательным голосом спросил:

– В чем дело? Что случилось?

– Неважные новости, шеф, – издалека начал американец. Надо было сразу сказать. Но каждый понадеялся на другого...

Помнишь часового, которого вы с Андрей сбросили со скалы?

Мэллори мрачно кивнул, поняв, чт6 дальше скажет янки.

– Он упал на риф метрах в шести или девяти от подножия утеса, – продолжал капрал. – Останки его застряли между двух каменных обломков. Причем прочно.

– Понятно, – пробормотал Мэллори. – А я‑то все ломал голову, как ты умудрился так промокнуть под прорезиненным плащом.

– Четыре раза пробовал снять его с камней, шеф, спокойно ответил капрал. – Ребята меня держали за веревку. Пожав плечами, он добавил:

– Ни черта не вышло. Все время волны отбрасывали меня к скале.

– Часа через три‑четыре рассветет, – проговорил Мэллори.

– Четыре часа спустя немцы узнают, что мы на острове. Как только развиднеется, они заметят убитого и отправят лодку, чтобы выяснить, в чем дело.

– Ну и что? – возразил Стивенс. – Разве часовой не мог упасть?

Отодвинув в сторону брезент, Мэллори выглянул наружу.

Похолодало, шел снег. Капитан опустил полог.

– У нас пять минут, – произнес он рассеянно. – Через пять минут уходим. – Посмотрев на Стивенса, новозеландец слабо улыбнулся. – Мы не сказали тебе. Дело в том, что Андреа убил часового ударом ножа в сердце.

Следующие несколько часов были сплошным кошмаром.

Казалось, их путешествию не будет конца. Люди спотыкались, скользили, падали и вновь поднимались. Тело болело, мышцы сводило судорогой, поклажа падала. Приходилось отыскивать ее на ощупь в снегу. Людей мучил голод, жажда. Все вконец изнемогли.

Теперь группа возвращалась в ту же сторону, откуда отправилась в путь, двигаясь на вест‑норд‑вест по отрогу горы. Наверняка немцы решат, что диверсанты ушли на север, к центру острова. Без компаса, не видя звезд и луны, которые послужили бы ориентирами, Мэллори шел по склону, руководствуясь инстинктом и запечатленной в памяти картой, которую показал ему в Александрии месье Влакос. Капитан был твердо уверен, что они обогнули гору и продвигаются тесной лощиной в глубь острова.