Запечатлевая в памяти топографию долины, вглядываясь в каждую западину и расселину в скалах, Андреа пытался определить, какой именно посторонний звук две минуты назад прорвал оболочку сна, заставив его мгновенно очнуться и вскочить на ноги. И вот он снова возник, этот звук, трижды раздавшийся в течение трех секунд. Пронзительная трель свистка прозвучала повелительно и, отразившись от склонов горы Костос, умолкла, покатилась эхом вниз. Отпрянув назад, Андреа спустился на дно овражка.

Полминуты спустя он вновь очутился у кромки овражка, прижимая к глазам окуляры бинокля системы Цейс‑Икон. Нет, он не ошибся. По склону Костоса растянутой неровной цепочкой медленно поднимались двадцать пять – тридцать солдат, осматривая каждую впадину, каждую груду камней. На каждом солдате белый маскировочный халат с капюшоном, но даже с расстояния двух миль обнаружить их было несложно: у каждого из‑за спины торчали лыжи; заостренные их концы, черневшие на фоне снежного покрова, качались, когда солдаты, словно пьяные, спотыкались и падали на скользком склоне. Время от времени немец, находившийся у середины цепочки, взмахивал альпенштоком, видно, давая какие‑то указания. Он‑то и свистел, догадался Андреа.

– Андреа! – послышалось из пещеры. – Что‑нибудь случилось?

Обернувшись, грек прижал палец к губам. Заросший щетиной, в мятой одежде, Мэллори тер ладонью налитые кровью глаза, пытаясь окончательно прогнать сон. Повинуясь жесту Андреа, капитан захромал в его сторону. Каждый шаг причинял боль.

Стертые в кровь пальцы распухли и слиплись. С тех пор, как он снял ботинки с часового, новозеландец не разувался, а теперь и вовсе не решался взглянуть, что у него с ногами... С трудом вскарабкавшись по склону овражка, он опустился на снег рядом с Андреа.

– Гости пожаловали?

– Глаза бы мои не видели таких гостей, – буркнул Андреа.

– Взгляни‑ка, Кейт. – Протянув капитану бинокль, грек показал в сторону подножия горы Костос. – Твой друг Дженсен не предупредил, что они на острове.

Мэллори методично осматривал склон; внезапно в поле зрения бинокля возникла цепочка солдат. Приподняв голову, он нетерпеливо повернул фокусировочное кольцо и, бегло взглянув на солдат, медленно опустил бинокль, о чем‑то задумавшись.

– Горно‑пехотная часть.

– Да, это егеря, – согласился Андреа. – Из корпуса альпийских стрелков. Очень они не вовремя появились.

Мэллори кивнул, скребя заросший щетиной подбородок.

– Уж они‑то нас непременно отыщут. – С этими словами капитан снова вскинул бинокль. Дотошность, с какой действовали немцы, настораживала. Но еще больше настораживала и пугала неотвратимость встречи с медленно приближающимися крохотными фигурками. – Непонятно, что тут делают альпийские стрелки, продолжал Мэллори. – Но факт тот, что они здесь. Должно быть, им известно, что мы высадились. Видно, все утро прочесывали седловину к востоку от Костоса – самый короткий маршрут к центру острова. Ничего там не обнаружив, принимаются за другой склон. Вероятно, они догадались, что с нами раненый и далеко уйти мы не могли. Рано или поздно они нас обнаружат, Андреа.

– Рано или поздно, – эхом отозвался грек. Взглянув на заходящее солнце на потемневшем небе, он заметил:

– Через час, самое позднее, полтора. Не успеет зайти солнце, как немцы нагрянут. Нам не уйти. – Андреа пристально взглянул на капитана. – Парня мы оставить не сможем. А если возьмем его с собой, то не сможем уйти от преследования, а он погибнет.

– Здесь нам оставаться нельзя, – решительно проговорил Мэллори. – Если останемся, то все погибнем. Или очутимся в одной из тех темниц, о которых рассказывал месье Влакос.

– Иллюстрация преимущества больших чисел, – кивнул головой Андреа.