– Ничего, сэр. – Только что проснувшись, Браун дрожал от холода в своей мокрой одежде. – Какие‑нибудь неприятности?

– Уйма, – заверил его Мэллори. – Сюда направляется поисковая группа. В течение получаса нам надо смотаться. Взглянув на часы, капитан произнес:

– Сейчас ровно четыре. Как думаете, сумеете связаться с Каиром?

– Бог его знает, – признался Браун, вставая на затекшие ноги. – Вчера с рацией не слишком бережно обращались.

Попытаюсь.

– Спасибо, главный. Смотрите, чтобы антенна не высовывалась выше кромки оврага. – Мэллори собрался было выйти из пещеры, но тут взгляд его упал на Андреа, который сидел на камне возле самого входа в укрытие. Склонившись к автоматическому карабину системы «маузер» калибра 9,2 мм к прикрутив к его стволу оптический прицел, грек старательно заворачивал оружие в белый вкладыш от спальника.

Мэллори молча наблюдал. Вскинув на капитана глаза, Андреа улыбнулся и, поднявшись, протянул руку к рюкзаку. Через полминуты, надев белый маскировочный костюм и завязав под подбородком тесемки капюшона, он всунул ноги в эластичные голенища брезентовых сапог. Затем поднял карабин и с виноватой улыбкой произнес:

– Схожу прогуляюсь, капитан. Конечно, с твоего разрешения.

Вспомнив недавно произнесенную Андреа фразу, Мэллори медленно кивнул.

– Вот что ты имел в виду, говоря, чтобы я зря не расстраивался. Так бы сразу и сказал. – Но в голосе Мэллори не было ни возмущения, ни досады за своеволие Андреа. Этому греку не очень‑то прикажешь. Когда он ждет одобрения своих действий по тому или иному поводу или при каких‑то обстоятельствах, то делает это лишь из вежливости, как бы предупреждая, чт6 именно намерен предпринять. На этот же раз капитан испытывал не возмущение, а чувство облегчения и признательности.

Капитан толковал с Миллером о том, что Стивенса придется нести с собой, а затем бросить. Говорил с деланным равнодушием, пряча свою боль и горечь. И лишь теперь, когда стало известно, что принимать такое решение нет нужды, Мэллори понял, как трудно было .бы ему это сделать.

– Прошу прощения, – произнес Андреа со смущенной улыбкам. – Конечно, следовало сказать. Но я думал, ты меня понял... Ведь это лучшее решение, верно?

– Лучшее, – согласился капитан. – Хочешь отвлечь их, увести вверх?

– Другого выхода нет. Если спускаться в долину, на лыжах они меня в два счета догонят. Разумеется, вернуться я смогу лишь, когда стемнеет. Вы останетесь здесь?

– Кто‑нибудь да останется. – Мэллори посмотрел на Стивенса. Проснувшись, тот тер глаза и пытался сесть. – Нам необходимы продовольствие и топливо, Андреа, – продолжал вполголоса капитан. – Ночью я хочу спуститься в долину.

– Конечно. Надо сделать все, что в наших силах, – едва слышно, с серьезным лицом ответил грек. – Пока это возможно.

Он еще так молод, почти мальчик... Может, не так и долго придется стараться. – Отогнув полог, Андреа взглянул на вечернее небо. – К семи вернусь.

– К семи, – повторил капитан. Небо темнело, как темнеет оно перед снегопадом. Поднялся ветер, гнавший пушистые белые облачка, которые забивались в лощину. Мэллори поежился и сжал крепкую руку товарища. – Ради Бога, Андреа, – негромко, но настойчиво произнес новозеландец. – Побереги себя!

– Поберечься? Мне? – безрадостно улыбнулся Андреа и осторожно высвободил свою руку из руки капитана. – Обо мне не тревожься, – спокойно проговорил он.