– Да. В чем дело? – Стряхнув снег с лица и ворота, Мэллори вглядывался в снежную мглу.

– Когда ты учился в школе, ты читал про то, как люди во время бурана сбивались с пути и целыми днями кружили вокруг одного и того же места?

– В Куинстауне у нас была такая книга, – признался новозеландец.

– Кружили до тех пор, пока не гибли? – продолжал капрал.

– Брось болтать чепуху! – нетерпеливо произнес Мэллори.

Даже в просторных ботинках Стивенса у него нестерпимо болели ноги. – Как можем мы кружить, если мы все время спускаемся вниз? Мы что, черт побори, спускаемся по винтовой лестнице?

Обидевшись, Миллер шел, не говоря ни слова, рядом с капитаном. Три часа, прошедшие с того момента, как Андреа отвлек отряд егерей, шел сырой снег, прилипавший к ногам. Даже в середине зимы, насколько помнил Мэдлорн, в Белых горах на Крите не бывало такого снегопада. А еще твердят о вечно залитых солнцем островах Греции, подумал он с досадой. Капитан не ожидал такой гримасы природы, когда решил отправиться в Маргариту за продовольствием и топливом, и все равно он не переменил бы своего решения. Хотя Стивенс не так страдал теперь, он слабел с каждым часом, поэтому вылазка эта была крайне необходима.

Поскольку небо было затянуто снеговыми тучами, из‑за чего видимость не превышала трех метров, ни луны, ни звезд наблюдать было нельзя, так что без компаса Мэллори был как без рук. Он не сомневался, что отыщет селение: надо лишь спускаться по склону, пока не наткнешься на ручей, сбегающий по долине. А потом идти вдоль него на север до самой Маргариты. Другое дело – как в такой снегопад отыскать на обширном склоне крохотное убежище...

Мэллори с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть; схватив его за руку, капрал заставил новозеландца опуститься на колени в снег. Даже в эту минуту неведомой опасности капитан почувствовал досаду на самого себя за то, что витал мыслями в облаках... Прикрыв ладонью глаза от снега, он стал вглядываться в темноту сквозь влажную снежную кисею. Внезапно метрах в двух‑трех от себя он заметил очертания приземистого строения.

Они с Миллером едва не наткнулись на него.

– Та самая хижина, – шепнул на ухо капралу Мэллори.

Капитан заметил ее еще днем. Хижина находилась на полпути и почти в створе между пещерой и селением. Новозеландец почувствовал облегчение и уверенность: не пройдет и получаса, как они достигнут селения. – Надо уметь ориентироваться, дорогой капрал, – пробормотал он. – Вот тебе и кружили на одном месте, пока шли! Не надо падать духом...

Мэллори умолк на полуслове: пальцы американца впились ему в руку.

– Я слышал чьи‑то голоса, шеф, – прошелестел голос Миллера.

– Ты уверен? – спросил Мэллори, заметив, что капрал не стал доставать из кармана свой пистолет с глушителем.

После некоторого раздумья янки раздраженно ответил:

– Ни в чем я не уверен, командир. Что мне только не мерещится теперь! – С этими словами он снял капюшон и, прислушавшись, прошептал:

– И все же мне что‑то послышалось.

– Давай‑ка выясним, в чем там дело. – Мэллори снова вскочил на ноги. – По‑моему, ты ошибся. Вряд ли это ребята из горно‑пехотного батальона. В последний раз, когда мы их видели, они были на полпути к вершине склона. А пастухи живут в таких хижинах лишь в летние месяцы. – Сняв с предохранителя кольт калибром 0,455 дюйма, Мэллори, сопровождаемый капралом, согнувшись, с опаской подошел к хижине. Оба прижались к тонкой, обитой толем стене.

Прошло десять, двадцать, тридцать секунд. Мэллори облегченно вздохнул:

– Там никого нет. А если и есть, то ведет себя тихо, как мышь. Но рисковать не стоит.