Маленький грек оказался ловким и неутомимым, как горный козел. Языком он работал столь же проворно, сколь и ногами.

Донельзя обрадованный возможностью заняться хоть каким‑то делом, лишь бы навредить врагу, он болтал без умолку. Он рассказал Мэллори о трех последних попытках союзников высадиться на остров и о том, какой жестокий урон был нанесен им. О том, что кто‑то заранее оповестил немцев о предстоящей высадке с моря; как противник готовился к подходу отряда кораблей особого назначения и десантно‑диверсионных групп. Как две группы воздушных десантников вследствие ошибки и серии непредвиденных и неблагоприятных обстоятельств были заброшены в расположение частей противника. Как они с Панаисом дважды едва не поплатились жизнью. В последний раз Панаис даже был схвачен, но ему удалось убить обоих часовых и уйти неопознанным.

Рассказал о дислокации немецких частей и застав на территории Навароне, о местонахождении контрольных пунктов на обеих дорогах острова. Наконец, сообщил капитану те скудные сведения о крепости, которыми располагал сам. Панаис же, по словам Луки, побывал в крепости дважды, оставшись в ней один раз на всю ночь, и с точностью до дюйма запомнил, что где находится: орудия, командные пункты, солдатские казармы, помещения для офицеров, склад боеприпасов, турбогенераторные, сторожевые посты.

Мэллори аж присвистнул. Узнал он гораздо больше, чем мог рассчитывать. Предстоит, правда, оторваться от преследователей, добраться до крепости, проникнуть в нее, – а Панаис знает, как это сделать, – и тогда... Наклонясь пониже, Мэллори бессознательно ускорил шаг.

– Ваш друг Панаис, должно быть, замечательная личность, – проговорил он задумчиво. – Расскажите мне о нем поподробнее, Лука.

– Что мне вам рассказать? – ответил грек, стряхнув снег с капюшона. – Что я знаю о Панаисе? Кто вообще что‑то знает о нем? Что он удачлив, как бес; смел, как безумец, н что скорее лев ляжет мирно рядом с ягненком, скорее голодный волк пощадит стадо, чем Папане станет дышать с немцами одним воздухом? Знаю одно. Слава Богу, что я не родился немцем. Панаис нападает исподтишка, под покровом ночи, и наносит противнику удар ножом в спину. – Лука перекрестился. – У него руки по локоть в крови.

Мэллори невольно поежился. И все же в личности этого темноволосого, угрюмого грека с бесстрастным лицом и глазами, скрытыми под капюшоном, было что‑то таинственное.

– Наверняка, это неполный портрет Панаиса, – упорствовал Мэллори. – Вы же оба жители Навароне.

– Это верно.

– Остров невелик, вы всю жизнь прожили бок о бок.

– Вот тут‑то, майор, вы и ошибаетесь! – Несмотря на протесты и объяснения Мэллори, Лука по собственному почину повысил новозеландца в звании и упорно продолжал так к нему обращаться.

– Я, Лука, много лет прожил за рубежом, находясь на службе у месье Влакоса. Месье Влакос, – заметил с гордостью маленький грек, – очень важный государственный чиновник.

– Знаю, – кивнул головой Мэллори. – Консул. Мы с ним встречались. Очень славный господин.

– Как! Вы встречались с месье Влакосом? – восторженно воскликнул Лука. – Это хорошо! Это великолепно! Вы должны мне все рассказать. Он великий человек. Я вам рассказывал...

– Мы говорили о Панаисе, – напомнил маленькому греку капитан.

– Ах, да, Панаис. Я уже сообщал вам, что долгое время жил за границей. Когда я вернулся на остров, то Панаиса на нем не застал.