Длительная передача разрешена лишь в экстренных случаях или если скрываться более невозможно.

– Например, очутившись в камере смертников, – буркнул Мэллори. – Не ждите меня, мама, я на посту погиб.

– Простите, сэр, но смешного мало, – угрюмо заметил Браун. – Десантные суда немцев – в основном каики и торпедные катера, – вышли сегодня из Пирея, – продолжал он. – Около четырех часов утра. Каир предполагает, что этой ночью они направятся к Цикладским островам.

– До чего проницательный народ в Каире. Куда же еще им направляться, черт побори? – закурив очередную сигарету, Мэллори уныло смотрел в костер. – Что ж, приятно узнать, что немецкие суда в пути. Это все, Кейси?

Тот молча кивнул.

– Вот и отлично. Большое спасибо за работу. А теперь прилягте, сосните, пока есть возможность... По мнению Луки, до рассвета нам надо добраться до Маргариты и день переждать в этом селении. Он подыскал нам заброшенный колодец. А завтра ночью отправимся в город Навароне.

– Господи! – простонал Браун. – Сегодня ночуем в пещере, где нас заливает сверху. Завтра – отсиживаемся в заброшенном колодце, видно, наполовину заполненном водой. А в городе где остановимся, сэр? В склепе на местном кладбище?

– При нынешних обстоятельствах это было бы самое надежное жилье, – сухо заметил капитан. – Будем надеяться на лучшее.

Снимаемся где‑то около пяти. – Увидев, что Браун лег рядом со Стивенсом, Мэллори переключил свое внимание на маленького грека. Сидя на ящике у огня, тот время от времени выкатывал нагретый пламенем булыжник, заворачивал его в тряпку, а затем прикладывал к закоченевшим ногам юноши, после чего с блаженным видом протягивал руки к костру. Заметив, что за ним наблюдают, он посмотрел на Мэллори.

– У вас озабоченный вид, майор, – с раздражением заметил грек. – Похоже, вы чем‑то... как это называется?..

Обеспокоены. Вам что, мой план не по душе? А я‑то думал, мы обо всем договорились.

– Меня беспокоит не ваш план, – признался новозеландец.

– Ни даже вы сами. Беспокоит ящик, на котором вы пристроились.

В нем такое количество взрывчатки, что на воздух взлетит и линейный корабль. А вы на нем сидите меньше чем в метре от огня. Такое занятие не очень‑то полезно для здоровья.

Лука поежился, дергая себя за кончики усов.

– А я слышал, будто тол можно бросить в огонь, он сгорит, как смолистое полено, только и всего.

– Совершенно верно, – согласился новозеландец. – Тол можно деформировать, крошить, пилить напильником, резать ножовкой, прыгать по нему, дробить кувалдой. И ничего не произойдет, разве только разомнете свои мышцы. Но если он начинает отпотевать, очутясь в жарком, сыром помещении, то начинается кристаллизация этой испарины. Что тогда будет, братец ты мой! А в нашей норе становится слишком жарко и сыро.

– Убрать его отсюда! – воскликнул Лука, пятясь в самый дальний угол. – Убрать! – Помолчав, он прибавил. – Если только от снега и от влаги...

– Тол можно погрузить в морскую воду хоть на десять лет, и ничего с ним не случится, – назидательно проговорил Мэллори.

– Но вот запалы могут отсыреть. Не говоря о детонаторах в ящике, который стоит около Андреа. Все это добро надо вынести из пещеры и закрыть плащом.

– Фу! Лука придумал кое‑что получше! – Низенький грек уже надевал свой маскировочный халат. – Отнесем ящики в хижину старого Лери. Лучше места о не найти. А когда понадобится, можно будет в любое время забрать. Так что, если потребуется срочно оставить пещеру, возиться с взрывчаткой не придется.