– А сам майор как намерен попасть в крепость? полюбопытствовал Лука.

– Сам не знаю. Надо сначала взглянуть на нее. – Заметив пристальный взгляд Андреа, новозеландец отвернулся. Согласно плану, им следовало проникнуть в крепость на борту торпедного катера. В этом изюминка всей операции, о ней должно знать как можно меньше людей.

Почти полчаса Мэллори вместе с тремя греками изучали карту при свете костра. Капитан проверял данные, добросовестно наносил карандашом новую информацию, полученную от Панаиса, а знал тот очень много. Просто немыслимо, как человек сумел столько запомнить, всего два раза, да еще ночью, побывав в крепости. Он обладал фотографической зрительной памятью.

Мэллори считал, что виной тому – неистребимая ненависть Панаиса к немцам. Уверенность в успехе операции крепла в нем с каждой секундой.

Неясный гул голосов нарушил тревожный сон Кейси Брауна. Он подошел к Энди Стивенсу. Тот сидел, прислонясь к стене и что‑то говорил. Временами он рассуждал здраво, временами нес ахинею.

Кейси понял, что тут ему делать нечего; раненым уже занимался Миллер. Тот обрабатывал раны, менял повязки. Помогал ему Андреа, и помогал умело. Приблизясь к устью пещеры, Кейси рассеянно послушал разговор по‑гречески, затем вышел из укрытия, чтобы глотнуть свежего ночного воздуха. Из‑за того, что в пещере, где не было вентиляции, собралось сразу семь человек и постоянно горел костер, там стало невыносимо душно.

Полминуты спустя Браун вернулся и плотно задернул полог.

– Тихо, все! – прошептал он. – Неподалеку от пещеры я слышал какой‑то звук. Дважды, сэр.

Выругавшись вполголоса, Панаис вскочил, словно дикая кошка. В руке его сверкнул длинный обоюдоострый нож. Никто не успел и слова произнести, как грек выскользнул из пещеры.

Андреа хотел было последовать его примеру, но Мэллори жестом остановил его.

– Оставайся на месте. Наш друг Панаис чересчур опрометчив, – негромко произнес капитан. – Возможно, там никого и нет. А может, это уловка... Проклятье!

В эту минуту Стивенc громко забормотал.

– Началось. Сделай что‑нибудь...

Но Андреа уже наклонился над больным. Взяв его руку в свою, принялся второй рукой гладить горячий лоб больного, его волосы, что‑то твердя негромким, успокаивающим голосом. Сначала Стивенc не обращал на него внимания, продолжая говорить несвязные, бессмысленные слова. Но затем, под гипнотическим воздействием рук, ласкового голоса бормотание стало стихать и смолкло. Внезапно юноша очнулся и, открыв глаза, произнес здраво:

– В чем дело, Андреа? Почему вы...

– Тсс! – прижал к губам палец Мэллори. – Кто‑то идет...

– Это Панаис, сэр, – проронил Браун, посмотрев в щель.

– Поднимается по лощине.

Минуту спустя, вернувшись в пещеру. Панаис сел на корточки у огня.

– Никого там нет, – сказал он сердито. – Одни козы. В нижней части склона. И все.

Мэллори перевел его слова товарищам.

– На коз не похоже, – упрямился Браун. – Звук был не такой.

– Пойду взгляну, – проговорил Андреа. – Выясню, что там такое. Не думаю, чтоб Угрюмый ошибся. – Прежде чем Мэллори успел возразить, рослый грек скрылся во тьме. Минуты через три он вернулся. – Панаис прав. Никого там нет. Я и коз‑то не увидел.

– Наверно, это были козы, Кейси, – сказал Мэллори. – И все‑таки что‑то тут неладно. Снег почти перестал, ветер ослаб, а по долине бродят немецкие дозоры.