– Еще бы! Тебе самой почти не пришлось поработать! – Он помолчал. – Видишь ли, девочка, мир устроен так, что мужчина и женщина как бы дополняют друг друга. Они могут вместе рубить мечами врагов или готовить ужин у одной плиты – но это совсем не значит, что они одинаковы. Только тут, в постели, выясняется, что мы значим друг для друга… Да, тут, – и еще когда появляются на свет дети.

– Дети! – Гралия снова фыркнула. – При чем здесь дети? Каждая из нас обязана дважды в жизни встретиться с назначенным ей мужчиной и родить дочерей… исполнить свой долг. Но то, чем мы занимаемся ночью в постели или в траве под звездами то совсем иное! – и она снова прижалась к Блейду.

Нет, все‑таки эта девушка ничего не понимала! Пустоцвет не мог сразу превратиться в плодоносящую щедрую смоковницу.

* * *

На утро Блейд поднялся в башню к Лартаку

– Прошлой ночью у тебя разболелась поясница, и ты пожелал, чтобы нежные женские руки растерли твою спину. Я привел к тебе девушку из охраны Гралию. Красивую, с длинными каштановыми волосами…

Старец кивнул.

– Обычно моей поясницей занимаются рабы, но идея, в принципе, неплоха. А где девушка была на самом деле?

– У меня. В моей комнате.

Проницательные глаза старика уставились на Блейда. Он долго молчал, покачивая головой и щуря глаза под седыми кустистыми бровями, потом сказал:

– Вижу, ты все уже знаешь, сын мой

– Знаю, – Блейд сухо кивнул.

Мудрец поднялся и начал по привычке мерить шагами просторную круглую комнату.

– Что же нам еще оставалось делать? – внезапно произнес он, обращаясь словно бы к самому себе. – Понимаешь, – он повернулся к Блейду, – женщины – наша сила! Та сила, которая заставляет соседей дрожать, когда раздается топот копыт нашей конницы! Разве могли мы раздать их по десятку каждому мужчине, лишить свободы, привязать к детям, к дому? Да нас бы давно стерли с лица земли! Он остановился у полки и достал кувшин с вином. – Чтобы сохранить народ, Сат Прародитель или его жрецы в древности заповедал: мужчины мыслят и управляют, женщины сражаются, добывают рабов; невольники, воспитанные в покорности, сытые и многочисленные, трудятся. Но горе тому меоту, который смешает свою кровь с кровью раба или чужеземца! Меоты для меотов, женщины – для женщин, мужчины – для мужчин…

– Мне кажется, ты не одобряешь такой порядок, заметил Блейд.

– Да, не одобряю! – Лартак вскинул голову. Но я не совсем меот… я долго жил в чужих странах… в Райне… И там, сын мой, я знал женщин… вернее сказать – женщину… – глаза его вдруг погасли, словно подернувшись флером воспоминаний.

– Хорошую шутку сыграл с вами этот Сат, – разведчик налил вина и сунул чашу в руки старика. – Выпей, отец мой! И подумай – может, стоит пригласить тысяч десять крепких мужчин из Райны и нарушить древние заветы?

– Разве я против? – Лартак грустно усмехнулся. – Но ни жрецы, ни царь и его советники не согласятся. Зачем? Государство крепко. Да и что скажут сами девушки?!

– Царь, жрецы, советники – это ерунда. Сегодня они живы, а завтра плавают в крови с перерезанным горлом. – Блейд пренебрежительно махнул рукой. – Вот девушки – другое дело. Их надо уговорить… заставить, наконец!

Теперь на губах Лартака играла лукавая усмешка.

– Так, как ты уговорил Фарру в эстарде Шод? А эту красавицу с длинными каштановыми волосами, что растирала мне спину прошлой ночью?

– Что‑то в этом роде, – пробормотал Блейд, что‑то в этом роде, отец мой…

Глава 8

Пролетело еще несколько дней.