|
– Твою мать! – вымолвил Импасс, который в жизни ничего подобного не слышал.
Иногда ситуация оказывается чересчур простой, чтобы ее постичь. Работают странные силы. Импасс сорвал наушники и стал колотить ими о панель, пока бакелит не треснул, но Тракт продолжал реветь в его ушах, словно исполинское лицо с неописуемым людскими терминами выражением. Ярость, возбуждение, отчаяние – даже, как ему почудилось, странная масштабная родительская любовь. Все это и ничто из перечисленного. Так и с физикой: никто понятия не имел, что там творится. Некоторые считали, что на Тракте господствуют условия молодой Вселенной, просто они там закуклились в продленном моменте расширения – физика-то правильная, время для нее неподходящее. Импасс не знал, так ли это, и знать не хотел. Он видел за физикой лицо. Он отклонился от консоли и протер глаза. Подумал, не пойти ли в душ, не выпить ли пива. Он как раз вставал из кресла, когда ему послышался шепот из разбитых наушников. Он сгреб гарнитуру.
Привет?
– Это она? Ну и вид у нее, господи.
Кейс явно зажился на свете. Высокий, некогда крепкого телосложения, он теперь ходил согнувшись, опираясь на пару костылей. Бедер у него не было. Он, конечно, мог бы себя починить, как и любой другой человек, но предпочел задержаться в этом облике, то ли по неосторожности, то ли движимый инвертированным тщеславием, и теперь был похож на безволосую ошпаренную тушку. Руки вспучились от набухших вен, кожа – блестящая и скользкая. Коричневая башка слишком велика для шеи, нижняя губа цвета печенки отвисает, будто в удивлении, что он до сих пор жив. Он остановился перед ассистенткой и вроде бы жадно вгляделся в нее, но тело интереса не выразило, словно он сам помнил женщин, а тело – нет. Он что-то нашептывал себе под нос. Спустя пару минут, подавшись вперед, Кейс резко стукнул ее по плечу.
– Риг говорит, у вас проблемы с Kv12.2, – произнес он.
– Он ко мне обращается? – уточнила она у Гейнса.
– Мы можем вам помочь, – продолжал Кейс. – Это просто дизайнерский недочет. Понимаете? У вас, по сути, эпилепсия.
Не получив ответа, он уточнил у Гейнса:
– Она вообще хоть что-нибудь понимает?
– Солнышко, не дыши так часто, – сказала ассистентка.
Кейс поморгал.
– Я и не ожидал от тебя понимания, Риг, – сказал он Гейнсу, – но это вообще ни в какие ворота. Ты хоть соображаешь, что может случиться, если мы это провернем?
Гейнс пожал плечами: так или иначе, говорил он этим жестом, получим какой-то научный результат. Это молчаливое допущение спровоцировало на перепалку сотрудников Кейса. Все заговорили разом.
– Научный результат, да? – заорал Кейс в какой-то миг. Зажав оба костыля в руке, он другой рукой презрительно отмахнулся от Гейнса. – Наука тут вырубилась. В тот самый момент, как вы с Эмилем вошли в это гребаное местечко!
Все рассмеялись.
– Не нравятся мне эти ребята, – громко заметила ассистентка.
Все замолчали.
Гейнс взял ее за руку.
– Послушай, – сказал он, – остынь. Все в порядке.
Они стояли, глядя друг на друга, а Кейс и его сотрудники смотрели на них. Риг усмехнулся одной из самых сухих усмешек своего арсенала и, продолжая улыбаться, сказал кому-то в сторону:
– Кофе сюда ведь можно?
Парень заверил, что да. Кофе всенепременно можно. С молоком или обычный.
– Нет нужды оставаться здесь, с нами, – обратился Гейнс к ассистентке, когда кофе принесли. – Оглянись вокруг. Осмотри здесь все.
После этого она осталась в непривычном одиночестве – наедине с собой. |