– О Майкл, я же знаю, ты здесь. Ну почему ты не вернешься, не придешь мне на помощь?

Ответа не последовало, если не считать новых величественных безмолвных языков пламени вокруг беседки перед Анной, непроглядно черной на фоне неба, напоминавшей гравюру на дереве для колоды карт Таро.

Коррелированные состояния

Сборочные верфи аномалий – зоны, где физика словно бы забывала о собственных законах. Они расширялись, вытесняя реальность по периметру туманов, галлюцинаций, полуоформленных движений. Изнутри доносились смех, громкая музыка, шум работающих механизмов. Там что-то производилось. Наружу фонтанами вылетали старомодные предметы. Высокоэнергетичные и аномально масштабированные: эмалевые беджики, дешевые перстни, заводные пластмассовые игрушки; болты и гайки, чашки и плошки, лошадки и тележки; перья, голуби и черные лакированные коробки, принадлежности фокусника, все – размером с дом. Они взлетали в небеса выше линии крыш, потом переворачивались и исчезали. Их калькированные чертежи проецировались на небосклон, затем складывались и меркли. Никто не обращал внимания на эти иллюзии, если они были иллюзорны. Но из Зон Явления потоками текли также артефакты и необъяснимые новые технологии, пытаясь закрепиться по эту сторону порядка вещей. Некоторые обладали сознанием и были похожи на людей. Они блуждали по городам и пробовали приспособиться к обычной жизни. В этих случаях все шло наперекосяк. ЗВК проявили интерес к ним. Воздвигли заграждения из колючей проволоки. Возвели сторожевые вышки. Полиция Зоны и отряды Карантина (совместно именуемые КаПо) стали самой могущественной полицейской структурой гало, уступая лишь собственно ЗВК.

Ирэн с Лив выслушали рассказ Толстяка Антуана Месснера об этих общеизвестных событиях недавней истории, после чего ответили в унисон:

– Антуан, бла-бла-бла, и какое это имеет к нам отношение?

– У нас работа на карантинной орбите, – сказал Толстяк Антуан и посвятил их в дело Энди и Марты.

До Беллы мальчишка часто развлекался в послеобеденные часы, снимая одежду и глядя на себя в зеркало, пока у него не начиналась эрекция. Он дрочил, но наружу ничего не брызгало. Он что-то чувствовал, но всегда – незавершенное. Он испытывал лишь маленький болезненный электрический разряд, своего рода шок. Белла все изменила. После занятий по математике она уводила его к себе и причесывала. В такие моменты ребенка окутывало пассивное спокойствие. Он любил ее запах. С каждым прикосновением расчески его маленький член в штанишках набухал все туже. Когда Белла однажды случайно коснулась члена тыльной стороной ладони, они удивленно взглянули друг на друга. Однажды зимним днем Марта обнаружила их на диване. Было прискорбно ясно, чем они занимались до того. Белла обнажила груди, мальчик расстегнул штаны и держал руку на пенисе. Белла склонилась над ним, а он смотрел на нее, издавая едва слышные детские стоны и пытаясь кончить. Это было так ужасно, что Марта рванулась к своему восьмилетнему ребенку, который пытался кончить в руку няни. Но еще худшее ждало Марту впереди. Когда она попыталась оторвать их друг от друга, то не смогла: они слиплись. Когда явился Энди, оказалось, что его жена прилипла к ним тоже.

Одна рука Марты уходила Белле в голову. Марта сердито глядела, как ее ладонь высовывается с другой стороны. Их тела размягчались. Всю троицу покрыла тонкая липкая эмульсия; они пытались оторваться друг от друга, но только себе делали хуже.