Одна рука Марты уходила Белле в голову. Марта сердито глядела, как ее ладонь высовывается с другой стороны. Их тела размягчались. Всю троицу покрыла тонкая липкая эмульсия; они пытались оторваться друг от друга, но только себе делали хуже. Энди блеванул. Вызвал Карантин. К десяти часам вечера мальчик Бобби, Белла и Марта преобразились в полномасштабного беглеца – прозрачный заразный желевидный конгломерат человеческой плоти, вирусов и дочернего кода из местной Зоны Явления. С разрешения Энди карантинщики накрыли желе железным конусообразным контейнером семь футов на три, заперли его и оставили на полу комнаты Беллы. Поскольку Базельская Голубка была слишком спокойной планетой, чтобы обзавестись полноценной карантинной орбитой, саркофаг следовало доставить на таковую у Нью-Венуспорта за неделю, на корабле лицензированного грузоперевозчика. Выразив сочувствие Энди в его потере, карантинщики отбыли. Онемев от горя, Энди принялся разыскивать местную фирму, которая бы согласилась перевезти такой груз, не нашел и связался с саудадийской «Перевозкой тяжелых грузов».

– Сам он в это путешествие отправиться отказался, – пояснил Антуан. – Он совсем сломлен. Очень грустно.

Лив Хюла сжала губы:

– Так что это, мы теперь гробовщиками заделались?

– Я любой работе рад, – отвечал Толстяк Антуан. – Кроме того, мы все равно туда летели.

– О, бедный маленький член, – говорила она.

Она была сама не своя. В отсеках и коридорах ей слышались стук игральных костей, тихий смех, голоса. Если там и играли в какую-то игру, то Ирэн в нее не пускали. Открывая двери, она неизменно находила каюты пустыми.

– Это так утомляет, – жаловалась она Антуану.

Антуан, стройнее прежнего, отпустил щетину. Он боялся вывалиться из упорядоченного мира, определенного присутствием Лив с Ирэн, и вернуться к прежней жизни. Ирэн замечала, что он стал рассеян, в особенности после того случая на Мамбо-Рэй, и вслух размышляла, не занимают ли Антуана мысли о какой-то прежней возлюбленной.

– Если так, – заверяла она его, – не страшно. Нам всем вспоминаются прежние любимые.

Антуан смотрел на нее без всякого выражения и никак не реагировал. Конечно, признавала Ирэн, список прежних любимых у нее довольно длинный, поэтому им обоим стоит поработать над собой. Ее вдруг посетило видение бескрайней очереди мужчин, каждый из которых ожидал шанса снова завоевать ее расположение. Один считал себя превосходным танцором. Другой полагал, что член у него зашибись какой толстый, но при виде этого агрегата Ирэн на глаза никогда не наворачивались слезы, в отличие от члена мальчика в баке. Конечно, эти прежние любовники были не настоящие.

– Антуан, – внезапно осенило ее, – а что, если у нас на ракете водятся привидения?

Антуан взял ее за руку.

– Да они на любом корабле водятся, – протянул он. – Я-то думал, ты в курсе.

Лив Хюла слышала их наивные беседы, но лишь усмехалась. Прикованная к пилотскому интерфейсу, пока остальные спали, она видела, как сближаются с новым грузом саркофаги М. П. Реноко, когда думают, что остались без присмотра. Саркофаги по-собачьи теснились к нему, словно обнюхивали новичка, сомневаясь, что тот их вида. На пятый день полета с Базельской Голубки «Нова Свинг» очутилась в виду Нью-Венуспорта, планеты, полностью подобной Земле по биоме, военному контингенту и архитектуре налоговой системы. Карантинная администрация забросала корабль вызовами на всех частотах. Автоматические предупреждения. Крупные объекты, слабо мерцая, дрейфовали в пустоте. Антуан отволок саркофаг к воздушному шлюзу и вытолкнул в космос; груз исчез в общей неразберихе потайной орбиты.

– Бедный малыш, – прошептала Ирэн.