И тут он вспомнил ещё одну ужасную вещь, которую рассказывали о русских шпионах. На дверные ручки, на телефоны, на деньги и на всё, до чего им удаётся добраться, они наносят не то радиоактивную, не то ядовитую пыль.

Он выронил монету, словно она жгла ему пальцы, пинком отшвырнул её в угол и как ошпаренный выскочил наружу.

Охваченный внезапным страхом при мысли, что за ним следят, Гарри подозрительно огляделся. Они оставили ту монету для приманки и пометили её, и теперь они знают, что он враг. Он тщательно вытер ладони о брюки. Надо как можно скорее где-нибудь вымыть руки. Но домой он сейчас не пойдёт – нет, он не так глуп, чтобы привести их к себе домой. Вместо этого он пойдёт следом за теми двумя шпионами. Это собьёт с толку остальных шпионов, и они пойдут за ним и столкнутся с первой группой. Может, тогда Бонд со своими людьми накроет их всех вместе.

И Гарри направился на станцию.

Сидя в поезде, несущемся по проложенному под заливом тоннелю, Ухура рассматривала расклеенные на стенах вагона объявления в надежде, что они расскажут ей что-нибудь о здешней культуре – что-нибудь такое, что поможет ей не выдать себя. Но всё это были краткие объявления – почти что код, где несколько слов объясняют всё своим, но совершенно непонятны чужаку. И она стала разглядывать схему маршрутов.

– Павел, – внезапно сказала она, – тот человек указал нам неверное направление.

– Что? Как это? – И, вскочив, Чехов уставился на схему.

Ухура провела пальцем по линии маршрута, который указал им прохожий.

– Я не знаю, где находится Сакраменто, но если мы доедем до Беркли и дальше повернём на восток, то, во-первых, мы станем удаляться от моря, вместо того, чтобы приближаться к нему. Насколько я помню, в этом направлении никакого моря никогда не было – а если и было когда-нибудь, то исчезло задолго до двадцатого века. А во-вторых, Беркли находится к северу, а в Аламеду надо ехать на юг. – И она коснулась места на карте, где была обозначена Аламеда.

– Ты права, – сказал Павел.

– Нам надо будет выйти на следующей остановке и пересесть, – сказала Ухура. – Интересно, сколько придётся заплатить? Это становится дорогостоящим.

– Странно, – задумчиво произнёс Павел, – почему тот человек сказал нам неправду.

– Не понимаю, – покачала головой Ухура. – Может, он нездешний и стеснялся показаться неосведомлённым.

– Да, вернее всего.

Они вышли на ближайшей остановке, дождались электрички, идущей в южном направлении и вошли в вагон. Ухура села у окна, радуясь, что они не потеряли слишком много времени. Она выглянула в окно. Напротив них как раз остановилась другая электричка, идущая на север.

– Павел, смотри!

В вагоне идущего на север поезда сидел тот самый человек, который неправильно сказал им, куда ехать. Он тоже посмотрел в окно, взгляды их встретились, и он вскочил. Оба поезда тронулись – один на юг, другой на север – а незнакомец всё смотрел на неё с изумлением и злобой.

Глава 7

Обменять бумажные деньги на металлические, пригодные для платы за проезд в автобусе оказалось куда сложнее, чем раздобыть эти бумажные деньги. Из первых двух магазинов, куда они обратились, им пришлось выйти ни с чем. В первом хозяин молча указал им на написанное от руки объявление, прикреплённое к стене над прилавком прозрачной клейкой лентой: «Размен денег не производится». Владелец второго спросил зло: «Что я вам, банк, что ли?» Спок начал было говорить об утерянном багаже, но хозяина это не смягчило.