— А это все — дань твоего ванайского наместника? — нарочито небрежно спросил Симеон.

— Нет, ваше величество. Здесь почти все — семейные реликвии.

— Ах вот как. Тогда это ближе к тому, что я слышал о Клинне и его налогах. А то я чуть было не заподозрил, что ты утаиваешь от меня доходы.

Маас, побледнев, поставил кубок обратно на стол. Доусон откусил кусок рыбы и решил, что Клара, видимо, права: лимон и вправду добавляет вкуса. Король Симеон только что пошутил насчет того, что даров из побежденного города не хватит даже на устройство пира: голос звучал легко, в ответ все лишь посмеялись, а сэр Алан Клинн вернется в Антею уже к весне.

— Надеюсь, вы меня простите, — сказал Доусон. — Естество требует.

— Мы понимаем, — заявил Фелдин Маас, чуть не плюясь ядом на каждом слове. — Мочевой пузырь к старости слабеет.

Доусон развел руками — то ли принимая шутку, то ли приглашая к действию. Язви сильнее, приятель. Кусайся сколько можешь.

К выходу из пиршественного зала Доусон подошел вместе с Винсеном Коу, который молча вышагивал сзади. В широкой каменной галерее, ведущей к уборным, Доусон остановился, замер и Коу. Через миг подошел Канл Даскеллин, барон Ватермарк: темный силуэт на фоне освещенного входа в залу.

— Итак? — проронил Даскеллин.

— Да, — ответил Доусон.

— Пойдем, — кивнул Даскеллин, и оба барона двинулись к одной из уборных; Коу приотстал на почтительное расстояние. Доусон попытался представить, что будет, если отослать Коу. С одной стороны, егерь вряд ли ослушается. С другой — Коу, строго говоря, подчиняется Кларе. Неизвестно, что перевесит. Доусона так и подмывало испытать Винсена и посмотреть, на чью сторону он переметнется, однако Канл Даскеллин заговорил — и Доусон вернулся к действительности.

— Я успел переговорить с Терниганом, — сообщил Даскеллин. — Он за нас.

— Пока ветер не переменится, — заметил Доусон.

— Да, поэтому времени мало. Нужен кандидат на должность Клинна. Однако…

— Я знаю.

— Я побеседовал с нашими друзьями в Кемниполе. Доживи граф Хирен до сегодняшнего дня, его одобрили бы все без исключения.

— Кузен Иссандриана? — переспросил Доусон. — Он-то чем хорош?

— Кузен, порвавший с семьей. В любом случае уже мертвый. Был ценен тем, что Иссандриана не любил, а с нами не имел прямых связей.

Доусон сплюнул.

— Что-то мы слишком быстро решили, что не хотим в Ванайях ни врага, ни союзника.

— Тем-то и опасны заговоры. Склоняют к подозрительности.

Доусон скрестил руки. Он, конечно, мечтал бы видеть на герцогском троне своего сына Джорея: доверие между отцом и сыном сильнее любых политических расчетов, на собственную кровь можно положиться. Потому-то Доусон и поклялся этого не делать. Ванайи нужно отобрать у Иссандриана, но если отдать их кому-то из нового союза, с таким трудом собранного Доусоном, то союз может развалиться. Такой оборот барон предвидел, поэтому с предложением тянуть не стал.

— Выслушайте, Канл, — осторожно начал он. — Ценность самих Ванайев невелика.

— Верно.

— Клинна уберут, Иссандриан потеряет ванайскую дань, однако сам город будет связан с его именем. Маас мечтал завоевать Ванайи, Клинн за них сражался и даже ими управлял. Если мы не посадим туда наместника, открыто связанного с нами, то город будут по-прежнему считать вотчиной Иссандриана.

— А кого мы можем туда посадить?

— В том-то и дело, что никого.