О, Господи!

В голове завыла сирена: "Тревога, тревога!"

Узники что-то пожирали, с остервенением вгрызаясь в тёмно-красное месиво в своих руках. Лица - в крови, челюсти с бешеной скоростью перемалывали... мясо? Это точно было мясо! То тут, то там на полу валялись тёмные клочья.

Шерсть! Кошка!

Дарья сделала резкий вдох, с выдохом выкрикнула:

- Твари! Вот, твари!

Схватила клавиатуру компьютера, швырнула её в стену, после чего вытащила из ящика стола травматический пистолет. И тут же ощутила себя сильной, всемогущей. Ярость растекалась по жилам, но здравого смысла всё же хватило, чтобы напомнить себе о контроле - давешний урок, когда Виктор раскрыл весь спектр своего коварства, был усвоен на отлично: ярость без контроля - крах!

Непрерывно напоминая себе об этом, Дарья спустилась в подвал. Дверь оказалась открытой - весомый повод выругать себя за беспечность. Вот что значит потеря контроля: забыла закрыть дверь, и ублюдки разделались с кошкой!

Первая пуля попала Свину в область печени, вторая в тёмную от синяков ногу. Свин заверещал, но добычу из рук не выпустил. Он торопливо вырвал зубами кусок мяса из растерзанной кошачьей тушки и, издавая утробные звуки, принялся жевать. Его челюсти работали с бешеной скоростью, кровь и слюна текли по щетинистому подбородку.

Дарья, превозмогая отвращение, выстрелила. Пуля попала Свину в пах. Он захрипел, поперхнулся, из широко раскрытого рта вывалились полупережёванные куски мяса, тушка выпала из рук. Свин выпучил глаза, заорал во всю глотку и завалился на бок, прижав ладони к паху.

Дарья не мешкала. Ей хватило несколько секунд, чтобы, не снимая пальца со спускового крючка, подбежать к Свину, схватить тушку и отбежать обратно к столу. Безрассудный поступок, но мысль, что ублюдок сожрёт хотя бы ещё один кусок мяса была невыносима.

Тушку положила на стол, поглядела на Виктора: настоящий зверь, дикий, лютый. Запавшие глаза показались ей чёрными ямами, на дне которых искрился лёд. Он поедал свою порцию мяса с механической размеренностью, словно не опасаясь, что кто-то может сейчас же лишить его пищи. Виктор будто бы не замечал ничего вокруг, и не обращал никакого внимания на вопли брата.

У Дарьи возникло искушение выстрелить ему в голову, но установка не терять контроля была ещё достаточно сильна. К тому же, после разговора с Константином теперь для этого зверя существовало оружие посильнее травматического пистолета:

- Если сейчас же не прекратишь жрать, я распоряжусь, чтобы Пастуха убили!

Шантаж сработал. Виктор застыл, его челюсти словно бы заклинило.

- Я выяснила, кто он, - продолжила Дарья. Она удивилась, насколько спокойно звучал её голос, учитывая, что внутри всё кипело, и ярость буквально рвалась наружу. - Ты ведь не хочешь, чтобы твой приёмный отец сдох в муках?

Звериный блеск в глазах погас, Виктор, не колеблясь и без видимого сожаления, бросил тушку кошки к ногам Дарьи, после чего выплюнул не дожёванное мясо.

- Молодец, рыжая, - прошептал он устало, - правило этой игры ты усвоила хорошо.

Свин стонал, прижимая ладони к паху. На экране телевизора румяная женщина в нарядном фартуке готовила фарш для пельменей, не жалея приправ.

Виктор размазал ладонью кровь по лицу, зажмурился и улёгся на подстилку. Громко рыгнул. Дарья была уверена: ему сейчас хотелось съязвить по поводу кошки, хоть как-то задеть, выместив злость.

- Её звали Ириска, - сказала она. - Её так назвала моя дочка.

Дарья сама не понимала, зачем произнесла эти слова - они выскочили из глотки будто бы помимо воли, - но именно после них ярость вырвалась наружу: перед глазами завибрировала красная пелена, взметнулась рука с пистолетом. Выстрел. Выстрел. Выстрел. Виктор извивался, как уж, пули попадали ему в ноги, ягодицы.

- Её звали Ириска, уроды! - кричала Дарья. Патроны закончились, но палец продолжал давить на спусковой крючок.